Любимая игрушка Зверя

- Лежать, - приказ бьет под дых, звучит холодно и жестко, отбивает всякую охоту бунтовать.

Послушно застываю.

Горячие пальцы дотрагиваются до моего лица, двигаются по линии скул, обводят челюсти. Громадный эрегированный член мерно покачивается перед глазами. Вены вздуваются от неутоленной похоти, бешено пульсируют, разгоняют пламя в крови.

Судорожно втягиваю воздух.

Дыши. Верно? Дыши…

Он так близко ко мне. Дразнит. Соблазняет. Искушает. До безумия тянет облизать восставший орган, обласкать языком багровую головку, вобрать плоть поглубже, погрузить в рот.

А я ведь первый раз это попробовала. Сегодня. И снова тянет. Даже жутко становится от своей чудовищной испорченности. Но здесь и сейчас можно все. Никаких границ и табу. Запреты стерты. Да?

Сглатываю накопившуюся слюну, невольно облизываю губы.

Никита очень красив. Идеален. Везде. Во всем. И тут тоже. Толстый ствол. Жилистый. Мощный. Ровный. Распухший от темного вожделения. Набрякшие вены расчерчивают вздыбленную плоть, заставляют смотреться еще объемнее и крупнее.

Грозное орудие. Однако я едва ли чувствую страха. Испытываю лишь глубочайшую и жесточайшую жажду. Мечтаю ощутить его всего. Принять до капли.

И моя мечта очень быстро осуществляется.

Зверь все мои мечты воплощает в реальность.

Пальцы давят на челюсти, вынуждают распахнуть рот до упора, а в следующее мгновение разгоряченный член входит между моими губами, проскальзывает внутрь будто жесткий и твердый металлический поршень, растягивает горло, не оставляя никакой надежды на избавление.

Вбивается внутрь. Заполняет до упора.

Пытаюсь сделать вдох. Хотя бы глоток воздуха в легкие пустить. Напрасно. Тяжелые яйца прижимаются к лицу. Нос зажимают.

Содрогаюсь.

- Замерла, - рявкает Ник, ледяным голосом, абсолютно неузнаваемым, словно совершенно чужим.

Черт. Да он весь такой в этот страшный момент. Неузнаваемый. Чужой. Ощущаю гнев и ярость, что клокочут в нем пополам с одержимым желанием.

Зверь. Неукротимый. Неистовый. Жаждет пометить. Поработить.

Огромный член раздирает горло размашистыми толчками.

Привыкнуть к подобному нереально, невозможно. Принять такое – тоже. Дергаюсь. Отчаянно ерзаю.

Проклятье. Почему его пальцы столь медленно скользят по горлу? Дарят щемящую нежность на контрасте с безумными рваными толчками. Путают. Сбивают с толку.

Я опять застываю между жаром и холодом. Теряюсь окончательно.

- Дыши, - приказывает Ник, практически полностью покидая мой рот, отстраняясь, перебирая спутанные пряди моих волос. – Расслабь горло.