Любимая игрушка Зверя

Подхватывает за бедра, отрывает от поверхности стола и нанизывает на закостеневшую плоть. Толчком входит. Сокрушает. Проникает в лоно, вызывая колючие разряды под кожей, пробуждая внутри одержимость, граничащую с буйным помешательством. Не посягает на ту девственность, которую я для него сберегла. Но заставляет дико вопить и орать, срывать голос.

Он держит меня навесу. Отрывает от пола, оттягивает от стола. Пальцы безжалостно вонзаются в бедра. Хватка воистину зверская. Размашистые рывки сотрясают тело.

Ник использует меня как куклу.

Обращается со мной как с игрушкой. Придает нужную позу и вдалбливается вглубь, вколачивается, будто отбойный молоток, гораздо крепче прижимается сзади. Я теряю равновесие. Окончательно. Даже не надеюсь обрести точку опоры. Оказываюсь вниз головой, беспомощно шарю руками в воздухе, пока мужчина продолжает трахать мою податливую плоть жестокими толчками. Вонзается внутрь рваными ударами.

Его сила и выносливость поражает. Пугает. Восхищает. Нагоняет нервный трепет. Я для него точно пушинка.

Былинка. Ничего не вешу, не представляю никаких трудностей.

Это грязно. Действительно грязно и неправильно. Противозаконно.

Дьявол. Я не против. Не протестую. Не возражаю. Принимаю все правила игры. До единого. Впитываю это. Позволяю ему иметь себя, как пожелает. Позволяю каждую набрякшую вену внутри моего лона пропечатывать.

Эрегированный орган входит глубже некуда. В матку утыкается. Долбит, точно гвозди внутрь заколачивает.

Зверь сильнее раздвигает мои ноги, насаживает на себя, вбивает бедрами в бедра.

Врывается так мощно, что я лишаюсь сознания. Темнота обрушивается как плита обжигающе ледяного гранита.

Глава 30

Я просыпаюсь в мягком и уютном полумраке. Это не густая и вязкая тьма, накрывающая каждую клетку тела. Это не свет, вспарывающий разум яркой вспышкой осознания. Это нечто между. На границе двух, никогда прежде не пересекавшихся миров.

Сперва понимаю, что лежу на кровати. На боку, слегка согнув ноги в коленях, поджав. И кровать явно не домашняя. Там матрас давно продавлен.

Везде пружины выпирают. А тут царское ложе. Иначе и не определишь.

Ну конечно, я не дома. Вторую ночь, пусть и не совсем подряд. И хоть я пытаюсь не думать, мысли не отпускают. Особенно про детей. И про неизвестную женщину, что укладывает их спать.

С огромным трудом открываю отяжелевшие веки. Невольно вздрагиваю, встречаю взгляд зеленых глаз. Острый, режущий насквозь.

Память накрывает моментально. Точнее – воспоминание. Порочное. Греховное.