Любимая игрушка Зверя

То соседей по камере приходилось урезонивать, то дежурных угомонять. Им было запрещено меня убивать и причинять тяжелый физический вред. Но избивать и унижать разрешалось. Чем круче выйдет, тем серьезнее ставка. А если добавить сюда тот факт, что не каждый день получаешь реальную возможность раскатать сына самого Короля Крови, то я и вовсе превратился в самый лакомый кусок. Врезать мне – врезать лично Багрову. Многие бы сдохли за такую радость. Просто мечта. И я был рад им помочь. Не желание воплотить. Сдохнуть. Хрен им, а не победа.

Я выбил себе телефон. И одиночную камеру. Справился за неделю. Слава обо мне разнеслась по СИЗО. Легенды множились, доходили до абсурда.

Не скажу, будто сильно старался или делал что-то особенное. В «Питбуле» и покруче раунды случались. Тут я многое упускал. Слишком часто про Льдинку размышлял. От схватки отвлекался, удары пропускал, но в итоге добивался своего. Привычка. Срывал ярость на автомате, на поводу инстинкта шел, утолял жажду хищника.

Заключенные устраивали истерику, когда их закрывали в одной камере со мной.

Дико орали, молотили кулаками по стене, умоляли о пощаде. Дежурные менялись сменами, готовы были заплатить своим коллегам, лишь бы не пришлось со мной пересечься.

Эта мышиная возня напрягала. Я только ухмылялся, а бедняги уже накладывали в штаны, опасаясь, будто перегрызу им глотку, выдеру хребет. С чего бы? Класть я на них хотел. Отгонял, лишь бы не отвлекали.

Хотя кого-то я куснул. В первый день. Но тогда выхода не было. Скрутили. Руки и ноги захватили, а суть упустили.

Зверь всегда свое возьмет. Никакие цепи не удержат. Фунт плоти вырвет. И больше выгрызет, если сильно просить начнут, если вымолят.

Отец оказался в тупике. Допустимые меры не возымели эффекта. Усилить давление означало подвергнуть мою жизнь опасности. Учить нереально. Значит, только убить. Разрушить игрушку. Но в чем тогда смысл?

Замкнутый круг. Никто не мог действовать жестче. При этом единственная надежда на успех заключалась именно в предельном уровне жести.

Отец размышлял. Я знал. Чувствовал это. Его метания. Было кайфово понимать, что наконец удалось довести гада до точки кипения.

Но я не чувствовал настоящей радости. Ни капли.

Ира-Игла. Далеко от меня. Одна.

Я наладил контакт с Тайсоном. Понимал, моя женщина под присмотром лучшего друга. Под охраной. Но этого было мало. Охренеть как мало.

Да и Тайсон больше занимался нашим тайным делом, чем Ириной. Так требовали обстоятельства.

Еще пара дней. Отец в отчаянии.