Любимая пешка короля (СИ)

– И что, вот так любой маг мог меня раздеть? -  в ужасе осознала я.

Это на меня магия не действует.

А на мою одежду – запросто. Нашлись бы желающие!

…Теперь-то и найдутся, если, не дай местные боги, кое-кто узнает о моем ""тайном статусе"".

Иногда мы не ценим заботы, принимая ее за самодурство.

– Пока на тебе подобное украшение – нет, – успокоил король. – Сапоги помоги стянуть.

Я, всё еще под впечатлением от мысли, что могла оказаться последователем «голого короля» на глазах у многочисленной публики, встала.

Но под жадным взглядом Эльиньо села, где сидела.

– Я и в сапогах могу, – сообщил этот извращенец, распуская завязочки на штанах и освобождая доказательство того, что, да. Может. Хоть сейчас.

Он потянул руку, накрывая ладонью мою грудь. Тестостерон пыхнул во все стороны плотным облаком. Ареолы моих сосков сморщились и заострились. А ниже судорожно сжалось и так повлажнело, что мне стало неловко перед покрывалом.

Я сползла на пол, села на пятки перед королем и развела колени шире, упиваясь его реакцией.

А затем стянула с него сапоги, сначала один, потом второй, глядя в черные зрачки, тяжело вздымающуюся мускулистую грудь и приоткрытые губы. Закончив с обувью, я встала и толкнула его на свою кроватку.

Меня накрыло нежностью от слов «своя кроватка».

Я потянулась, чтобы провести пальцами по восхитительным рельефам доставшегося мне волей магии мужчины, но внезапно он оказался сверху и навис в нескольких сантиметрах от моего тела, потираясь лишь кончиком головки между влажных складок.

У меня что-то сдвинулось в мозгах, в ушах зашумело, а перед глазами поплыло. И желание прижаться к горячему телу надо мной стало невыносимым. И притянулась к нему, обняв за шею и касаясь закушенных губ. Мои попытки поймать его снизу успехом не увенчались, зато тереться между складок он стал настойчивее, отправляя меня каждый раз в эротическое путешествие к звездам. Я беспорядочно касалась губами его лица: губ, скул, щек, глаз, теряя рассудок и пытаясь ногами притянуть к себе его бедра.

Он закрыл глаза, запрокинул голову и застонал.

А в следующий момент поднялся, развернул меня коленно-локтевую и ворвался в меня, как глиссер на воздушной подушке в родную гавань. Крепко сжав меня за пятую точку, заставляя тереться чувствительной грудью о покрывало, он брал меня и от меня, отдавая взамен всего себя. В этот момент, по крайней мере. Так я ощущала.