Любимая пешка короля (СИ)

Зеленую пузырящуюся жижу с моего лица камеристка к тому времени уже смыла.

Я вышла, и таки да, столкнулась нос к… груди с Верховным магом.

– Мы… ужинать, – выдавил он, будто не слышал, как я шла к двери, и мое явление стало для него неожиданностью.

…А может, и не слышал. Я бы на его месте тоже какую-нибудь «Сеть Безмолвия» наложила на мою спальню.

– Очень радует. А то я сейчас начну набрасываться на окружающих и впиваться в них, – угрожающе произнесла я.

Он задрал голову и постучал себе по шее в районе сонной артерии.

Вот охальник!

Я задрала нос и продефилировала к столу, откуда нас разглядывал Его Величество.

– Прячьте свои тарелки, я сейчас всё съем, – предупредила я и набросилась на свою порцию."

"– Люблю девушек с хорошим аппетитом, – король взмахнул салфеткой и заправил ее за ворот.

– А я просто люблю девушек, – заявил Лео, показывая, что готов принять меня любую. И, возможно, любую готов принять.

– А я люблю вкусно поесть на голодный желудок, – закрыла я тему любви.

После ужина я испытывала ни с чем несравнимое желание поспать.

Но Его Величество было непреклонен: танцы!

Блин, завтра же бал. Почему нельзя скромно посидеть у стенки, заявив, что я сегодня не танцую?

И сама себе ответила: потому что нельзя дать повода для обсуждений. Я сопровождаю короля. А Лео дал понять, что раз уж Мать Леса меня сюда прислала, то будь добра предназначение выполняй. Значит, нельзя опозориться. Я не сама лицом в грязь ударю, я ударю лицом в грязь Эля. Поэтому я сделала над собой нечеловеческое усилие, подала Его Величеству руку и оторвала от стула задницу, которая от горсточки еды стала на пять килограммов тяжелее.

Эль снял с меня часть драгоценностей, оставив их Леонарду для каких-то артефакторных целей (насколько я поняла, пока они были, как пустой флакон, ведь маги-то были необученные), и потянул меня в бальный зал. По дороге он шутил, но, хоть убейте меня, я не помнила о чем. Он так улыбался, он был таким милым и красивым, он так тепло на меня смотрел, что я с трудом соображала.

А потом сопровождающие стражники распахнули перед нами высокие двери, и мы оказались в огромной зале, освещенной богатыми люстрами. Судя по белоснежным потолкам и отсутствию специфического запаха, свечи в них были магическими. Стены были голубые, отделанные белой лепниной. Высокие стрельчатые окна открывались на сумеречный сад. Пол был деревянный, но натертый до блеска. Напротив входной двери на возвышении стоял трон.