Говорит со мной иначе. Говорит с презрением и свысока. Что, девочка, знаешь, что власти у меня такой нет? Страх потеряла…хотя, когда он у тебя был этот страх? Я бы ей за это презрение свернул шею. Вот эту ее тонкую, белую шейку. Которую хочется покрыть поцелуями, оставить на ней засосы. А еще трахнуть мне ее нужно. Прямо здесь и сейчас. Меня от голода ломит так, что кажется, я сейчас сдохну. Я болен ею. Я зависим настолько, что от одной ее близости начинает колотить так, что зубы стучат. Сдавил обе руки, притягивая к себе.
Я собирался показать ей, что она моя, показать и заставить вспомнить, как сладко она умеет кричать мое имя.
Попыталась вырваться, но я столкнул гребаный таз с водой, приподнял ее за талию и усадил на машинку. Злится, пытается толкнуть, задевая рану. Но боль от голода по ней сильнее боли от раны. Не сдерживаясь, тяну ее запах носом, меня трясет так, что руки дрожат. Я хочу ее до судорог в теле, до боли, до практически физических страданий.
- Никто из мужиков никогда не отымеет тебя так, как отымею сейчас я!
- Уверен?
- Дряяяянь!
Пятерней за лицо, сжимая щеки, притягивая к себе, чувствуя, как от злости и похоти скривилось мое собственное.
Впился в её губы поцелуем, сдавил за затылок двумя ладонями, преодолевая сопротивление. Жадными губами по подбородку, скулам, вниз к шее, оставляя багровые следы от засосов, задирая кофту наверх, заставляя обнять меня коленями за торс, вжимая в себя со всей дури."
"- Договорилась! – рявкнул и укусил за нижнюю губу, с рычанием задирая юбку по ляжкам вверх, впиваясь поцелуем в оголённую шею.
Бл***дь! Этот оху***ый аромат и вкус её кожи, от них по низу живота судороги проходят одна за другой.
- Нееет! – шепчет, вырывается. Пытается оттолкнуть.
- Плевать на твое сраное нет! – зализывая ранку на нижней губе, чтобы оставить новую. Вцепиться в ее рот, насилуя его, сминая, сжирая так, что у самого стучат зубы, содрал резинку с волос, к черту. Застонал ей в губы, сдавил за ягодицы, задыхаясь от нетерпения, и мой член дергается от адского желания оказаться в ней.
Хочу ее голой, хочу ее голой и распластанной на постели. Но сейчас нет на это времени… ни на что его нет. Кофту еще выше, так, чтоб грудь выскочила из-под нее, вызывающе сверкая красными, вытянувшимися сосками. Накинулся на них голодным ртом, с рычанием облизывая, кусая, втягивая в себя.
- Это…, - кусая один сосок, - принадлежит, - кусая второй и втягивая в рот, - МНЕ! Поняла?
Застонала в ответ, и я чуть не заорал от триумфа. Даааа, мое.
