Пошла быстрее и, когда приблизилась совсем близко, растерялась. А потом быстро обняла его и зарылась лицом в мягкий шерстяной свитер. Запахло надежностью и мужчиной. Именно так я могла охарактеризовать запах Айсберга. От него пахло мужчиной. Взрослым, опытным, сильным. Ощутила, как большая ладонь легла мне на голову и провела по волосам. От этого касания у меня пробежали мурашки по коже, а потом вдруг пальцы впились в мои волосы и резко дернули за них назад, так, что мне пришлось запрокинуть голову и привстать на носочки.
"
"Глаза Айсберга теперь были так близко к моим глазам, что я видела светло-синие разводы в его радужках и расширенные бездны зрачков.
– Если ты сейчас переступишь порог этого дома, ты больше никогда не сможешь отсюда выйти, ты больше никогда не сможешь сказать слово «нет». Ты будешь принадлежать мне. Беспрекословно. У тебя десять секунд, чтобы развернуться, сесть обратно в машину и уехать… Тебя отвезут туда, куда скажешь. Я даже дам тебе денег. Десять…девять…восемь…
Я смотрела на его губы, на то, как они считают, как отталкиваются от них четкие слова, как при этом чуть выпячивает полная нижняя губа.
Мои собственные губы начало покалывать от желания ощутить, что значит его поцелуй. Я ведь…могу сейчас уйти. Да, наверное, могу…точнее, должна бы. Но меня слишком манят его губы. И если я уйду, я никогда не узнаю, какие они на вкус. Соленые или сладкие.
– Пять…четыре…три…беги…
Вскинула руку и провела по его лицу. Мне давно хотелось это сделать. Тронуть его лицо, там, где скула, чуть ниже щеки, касаясь пальцами шеи, провести вниз, чтобы обхватить ладонью сильный затылок.
– Не хочу уходить…хочу вас целовать…
– Два…один…, – смотрит все так же пристально, как будто вцепился в меня взглядом, и я уже не смогу отвести свой взгляд никогда, – целуй».
Раскачиваясь на его постели, я просто задыхаюсь. Мне так плохо, что кажется болит каждая молекула тела. Мне страшно, что не смогу справиться и жить дальше. Как вытерпеть и не сломаться, как остаться собой, как собрать куски гордости.
- Ты убиваешься страшнее чем когда думала, что он мертв.
Лариса Николаевна спустилась в подвал совершенно неслышно или это я настолько была в своих мыслях. Что не слышала ее.
- Он…он просто исчез. Просто ушел. Зная, что это его сын, зная, что я стала за него грудью и…и не давала им войти. Просто уехал и исчез. А мы…мы рисковали, мы лечили его, мы приняли его дочерей. Мы…Боже, какая я дура, тетя Лариса, какая я глупая.
