Ему видно лишь двух женщин… и он прекрасно знает, кто из них кто.
Вскакивает резко с места, хватаясь за горло. Несколько шагов назад, и ему кажется, он сейчас задохнется.
А видео воспроизводит себя снова и снова. И он видит каждый раз… как его жена падает с лестницы. Как она в этот момент улыбается и тянет руку к Марине, а та… та пытается ее поймать, удержать, и не успевает.
Мила катится по лестнице вниз и распластанная лежит на ступеньках, указывая пальцем на Марину.
И в промежутках между этими кадрами другие… Он с ремнем в руках и мечущееся под ним тело, искусанные губы и расширенные от ужаса глаза.
И снова зеленое платье Людмилы, ее вспухший живот, которым она прокатилась по ступеням, и этот омерзительный взгляд. С триумфом.
От дикой боли его передернуло.
- Сукаааааа!
Горловым выдохом, с низким стоном. Сукаааа! Задыхаясь, сдергивая, на хрен, галстук, расстегивая пуговицы рубашки и шатаясь, разводя руками кружит по кабинету.
И снова к ноуту, снова смотреть и тихо, очень тихо утробно рычать.
Пришло еще одно сообщение, и Петр нервно его открыл вспотевшими и дрожащими руками.
«Она не ждала от тебя сына!»
- Вот не знаю… Похож он мне на кого-то, наш Лешик, и понять не могу, на кого. Прям вот сильно похож. То ли на актера какого-то, то ли певца… Красавчик наш синеглазый.
- Льдинка ни на кого не похож. На меня похож. Нет такого человека, кто сравнился бы с моим мальчиком, да, мое солнышко?
Я застегнула кофточку на несколько пуговиц, зацеловала ручки и поправила тоненькую очень светленькую прядь волос на лобике.
- А я говорю - похож. И ямочка эта на подбородке…. Только б вспомнить, на кого.
- Тетя Лара, Льдинка неповторим. Поэтому вы и вспомнить не можете.
- Это да… мой сладкий. Марин, ты с Мишей говорила?
- О чем?
Она деловито сложила подгузники в стопку, потом носочки. Молчит. Не знает, как сказать.
- Ну как о чем… О вас.
- О нас?
- Ну да, о вас.
Эту тему я затрагивать не хотела. Она меня раздражала и заставляла чувствовать себя отвратительно.
Потому что Миша был слишком рядом, слишком всегда угождал, старался, заботился, и от этой заботы меня трясло… потому что я знаю, что за все в этой жизни надо платить. Нет ничего просто так. Да, Миша ничего не просит взамен. Но он ждет, он надеется, он хочет. Он смотрит на меня этими возбужденно преданными глазами, а мне хочется спрятаться от них как можно дальше.
Он берет на руки Льдинку, а мне отобрать хочется, не дать ему ворковать с ним. Не знаю почему.
