С ним будет Первая леди и его жена. Которая имеет полное право там находиться по статусу.
– И… что мне делать, просто смотреть на нее?
– Наслаждаться выходом в свет, наслаждаться оперой и самой собой. Любите себя, Мэри. Любите прежде всего себя…И помните – с ней он бывает по пятницам, а с вами тогда, когда этого хочет. А как часто он хочет именно вас…я промолчу.
– Его…его не было три недели!
– Если бы вы интересовались политикой и читали новости, а не высматривали его лицо, то вы бы знали, что сейчас в нашей стране находится премьер-министр Франции с супругой, а также несколько важных послов.
На кону серьезные политические ходы и решения.
– А…может быть, я просто ему надоела?"
"– Именно поэтому для вас заказали шикарное платье цвета ваших глаз, обвесили вас изумрудами и пригласили в президентский дворец…весьма рискуя, при вашем-то непростом характере.
Перевела взгляд на тонкую руку Первой леди, лежащую на локте Петра, и закусила губу. Как бы безумно я хотела, чтобы там лежала когда-нибудь моя рука.
Но этого никогда не будет.
Когда они проходили мимо оркестровой ямы, ОН вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Как будто точно знал, где именно я нахожусь. Несколько мгновений. Коротких, молниеносных до тока во всем теле, до дрожи, до тихого стона. И осознания, как безумно я соскучилась по нему. Да…по этому жуткому монстру.
Какие же мрачно-прекрасные у него глаза. Тяжелые, жадные, пронзительные. Тонким лезвием полоснул прямо по сердцу и тут же отвернулся, кивая кому-то из своих людей.
Следом за ним в залу вошли другие венценосные гости. А я, тяжело дыша, смотрела ему вслед, и у меня подкашивались ноги. Это и все? Взгляд издалека?
Ложа президента напротив моей, но так далеко, что мне хочется заплакать…потому что я не могу его рассмотреть вблизи. Зачем мне опера? Самое интересное для меня далеко не на сцене.
Но то, что происходило на сцене, так напоминало мне меня саму…Виолетта, разве я не есть воплощение куртизанки, только влюбленной не в беднягу Альфреда, а…в своего покровителя, который недоступен для меня, как само солнце.
Когда объявили антракт, я уже была на грани срыва. Мне до безумия хотелось уехать, хотелось рыдать от отчаяния, от понимания, что мне было возможным лишь посмотреть на него издалека.
На него с ней…»
Вот так просто…Всего лишь спустя какие-то месяцы он берет и разводится. С той, ради которой избил до полусмерти, хотел лишить ребёнка, испепелил презрением и ненавистью.
