А, учитывая, что Давид, не выдержав, опять двинулся во мне, прошивая, кажется, все тело насквозь своим здоровенным членом, то как я умудрилась не заорать, не застонать, вообще не произнести ни одного лишнего звука…
Глеб сзади, не реагируя на опасность, рывком вынул из меня пальцы, оставляя пульсирующую неудовлетворенность, но мне некогда было анализировать свою абсолютно извращенскую реакцию на это.
— Катя, я скоро закончу… — очередной толчок, укус в шею, дрожь тела совершенно неконтролируемая.
О да, скоро, совсем скоро! — И… Приду!
Последнее слово я практически выкрикнула, потому что Давид, наплевав на все, опять принялся выдалбливать мне всякое соображение сильными и грубыми толчками.
— Хорошо, я жду вас!
— Даааа!
Дверь хлопнула, и я впилась в крепкую шею злым укусом, мечтая прокусить до крови. Потому что совсем озверели, совсем!
Тут сзади сунулся Глеб и тоже огреб укус, причем, у него шкура оказалась потоньше, и я с удовольствием облизнулась, ощущая такой нужный соленый металлический привкус во рту.
Глеб зашипел, развернул меня к себе и втолкнул язык в рот, перехватывая горло сильной твердой ладонью и не позволяя отклониться.
Давид еще больше ускорился, глядя на нас, на мои окровавленные губы, на ладонь Глеба, сжимающую тонкую шею, и, вбившись в последний раз особенно сильно, застонал освобожденно.
Глеб наконец-то отпустил меня, практически задохнувшуюся и так и не кончившую.
Я поняла, что все завершилось, тело неожиданно заныло, заболело, не получив такую нужную разрядку, и я чуть ли не заплакала от обиды.
Давид прижал меня, хнычущую к себе, и, не ссаживая с еще не до конца обмякшего члена, опустил пальцы вниз, нашел нужную, горяченную точку и пару раз нажал. И еле успел прижать меня за затылок к груди. Потому что я не выдержала и взвыла, затряслась в таком диком, некотролируемом оргазме, что даже сама себя испугалась.
— Тихо, тихо, тихо… Ты чего… Тихо…
Парни переждали терпеливо мои последние отголоски удовольствия, а затем Глеб наклонился и аккуратно одел мне на ноги тапочки.
Мена поставили на пол, одернули халат, пригладили волосы, растрепанные грубыми руками.
— Зачем вы… — Я не могла даже сформулировать свои претензии к ним, слишком жестокий был откат организма, — зачем вам…
— Таня, мы сейчас, похоже, опять не поговорим, ты уж прости нас, зверей…
Глеб виновато опустил взгляд, поправил на мне воротник халата.
