Мальчик Дзагоевых? Или его друг? Или оба?
Я, как сидела на пуфике, так чуть на пол и не свалилась.
— Что такое, милочка? Что с глазками? Неужели ты думала, что у внука есть секреты от его старой бабушки?
Ну Юрик… Приедь только…
— Яааа…
— Милая моя, здесь совершенно не стоит стесняться и переживать!
— Яааа…"
"— Эх, молодость, молодость… Скрываетесь, конечно же? Прячешь своих мужчин? Как и Катюша этого своего чернявого мачо?
— Ааааа…
— Пошли, пока чай попьем. Мне Сергей Павлович чудесный улун привез.
Вот знаю, что химия, а все равно люблю…
Я минуту посидела в оторопи, глядя на закрывшуюся за Маргаритой Васильевной дверь, потом приложила ладошки к красным щекам.
Позор. Вот это позор. Всем позорам позор!
Ну, Юрка! Вернись только, гад гадский! Находка для шпиона! Хотя, Маргарита Васильевна — тот еще инквизитор.
Ладно, надо идти сдаваться.
— Вот одного не пойму, Танечка, как так получилось с Дзагоевым-то? Там же, насколько я в курсе, жесткая договоренность была на брак? Деды решали еще все.
Как это мальчик умудрился против пойти? У них такого не бывает.
— Я не знаю, Маргарита Васильевна, — я отпила чай, посмотрела в окно, избегая испытующего взгляда старушки, — Давиду тяжело очень. Отец с ним не общается, из семейного бизнеса вывел. Квартира, оказывается, тоже была на семье, и счета в банках. Сейчас ничего у него нет, кроме машины. Я не хотела так. Уговаривала, чтоб отказался.
Тут я вспомнила, какой грандиозный скандал закатил мне невозмутимый обычно Давид.
И как наказал потом. Не так, как обычно. А совсем даже наоборот. Отлучением от тела на неделю. Я за эту неделю на стену чуть не залезла. И уже собиралась подкарауливать и применять насилие. Потому что Глеб, из солидарности с другом, тоже мимокрокодил. Гады такие! Ну ничего, я потом на них отыгралась…
Воспоминания о том, как я сладко отыгрывалась, вызвали улыбку.
Вообще, у нас все было невозможно хорошо, на самом деле. Жили мы все в квартире Глеба.
Давид зарабатывал в местном спортивном клубе, вел греко-римскую борьбу у детей. К нему со всего города возили мальчишек. Глеб трудился в фирме отца. Так что на жизнь хватало. На соревнования ездили втроем. Парни ни в какую не хотели оставлять меня одну в городе. А я не хотела оставаться без них.
Конечно, Давиду было очень тяжело без поддержки семьи, это важно, очень важно для него всегда было, я даже не представляла, насколько. И Глеб не представлял.
