Любимчик Эпохи

— Кто эт-то? — в ужасе спросил он.

— Не обращай внимания, — с досадой ответила Фаина, — это моему брату меняют подгузники.

— Б-брату?

— Ну да, старшему брату. Он больной, ДЦП, кретинизм. Ему давно пророчили умереть, но он все живет. Очень мучается. Двадцать девять лет уже.

— Почти к-как мне, — оцепенел Илюша, — к-кошмар.

— Это наше проклятие, — подтвердила Фаина, — за ним круглосуточно три человека ухаживают.

Вой то нарастал, то затихал, то переходил в скрежет, то в щенячий скулеж. Илья передернул плечами.

— П-пойдем есть борщ, — сменил он тему, — и н-надень штаны.

Фаина с неохотой натянула узкие лосины и, косолапя ногами-сардельками, двинулась на кухню. Налила в расписную тарелку розовый суп, шмякнула ложку сметаны и уселась рядом, наблюдая, как Илюша поглощает еду.

— Сама в‐варила? — спросил наконец он.

— Фама! — с гордостью ответила Фаина.

— Уж-жасно, — резюмировал Илюша, — ты с-стиральный п-порошок туда п-положила?

Фаина по-детски надула губы, в голубых щелочках собралась соленая вода.

— Я фтаралась, первый раз готовила.

Илюшу это тронуло. В молодой жабке была какая-то прелесть. Он положил ладонь ей на руку и улыбнулся.

— Ну ладно, м-маленькая… п-потренируешься, науч-чишься…

— Я каждый день для тебя буду тренироваться, — засветилась Фаина.

Она снова попыталась прильнуть к Илюше, но в прихожей резко хлопнула дверь, и раздался раскатистый мат Фаины Ивановны. Она костерила помощников, судя по шуршанию пакетов, вносивших плоды шопинга в дом. Фаина-младшая заметалась. Мать из коридора сразу ринулась в кухню, словно была осведомлена о незваном госте.

— Опаньки, какая встреча! — Фаина Ивановна воплотилась в дверном проеме, расставив ноги и уперев руки в необъятные бока. — Я что, заказывала мозаику в кухне? С каких это пор челядь обедает за моим столом?

— Мам, — суетилась дочь, — ну не кипишись. Ну че такого?

— Это ты приперла сюда этого бомжа? — орала хозяйка дома.

Илюша тем временем встал и, боком просочившись через Фаину Ивановну, направился в холл.

— Ма, он не бомж, — прошептала Фаина на ухо матери, — у него куртка «Херно».

— Да ладно, — оторопела старшая жаба.

Илюша снял с золотой вешалки пуховик и, с трудом попадая в рукава, спотыкаясь о груду пакетов, попытался вырваться из дома. Фаина Ивановна преградила ему путь.

— Где шопишься, бомжара? — спросила она ментовским тоном.

— Ч-что?

— Где одежду покупаешь?

— В п-переходе метро.