Любимчик Эпохи

 — Илюша не хотел потакать маминой болезни и всегда говорил о брате открыто, хотя другие уже исключили Родиона из воспоминаний. — П-посмотри.

Мама взяла красный прямоугольничек и нежно погладила его пальцами.

— Н-ничего не смущает? — продолжил Илья.

— Как же это было давно… Как ты уже вырос…

— Мам, я уже п-постарел. К-кто такая К-корзинкина?

— Ооо! — Софья Михайловна прикрыла глаза и засмеялась: — Это глупая ошибка. Нас, рожениц, в палате лежало человек девять. Там детей-то путали, не то что бирки. Однажды мне принесли на кормление девочку… Видимо, какая-то Крапивкина лежала вместе со мной.

— Корзинкина, — уточнил Илья.

— Ну или Корзинкина, это было сорок девять лет назад, неужели я помню?

— З-зачем ты сохран-нила эту ш-штуку?

— Это память, роднуля, какая бы она ни была. Со всеми ее нелепостями и глупыми шутками. А что у тебя в руке?

Илюша протянул ей бирку брата. Мама застыла, руки ее затряслись, она замотала головой и застонала.

— М-мам?

Софья Михайловна тихо заплакала, утирая слезы рукавом плюшевого халата.

— М-мам, ты знаешь, к-кто это?

— Роденька, — сквозь горловой спазм произнесла мама. — Сыночек мой…

Илюша боялся дышать. Память тоненьким побегом пробивала мамину болезнь. Он сгреб Софью Михайловну обеими руками и начал тереться об ее лицо.

— Как мне его не хватает, — плакала мама, — моего красивого мальчика… лучшего на земле…

— Ритаааа! — заорал растроганный, счастливый Илюша. — Нак-крывай стол, сырники, кофе, ликер м-маме, мне в‐водки!

— Ты с глузду зъихав? — засуетилась Рита.

Илюша чувствовал, как мертвая рука, державшая его за горло со вчерашнего вечера, отпустила корявые пальцы, и воздух свободно хлынул в легкие. История с Корзинкиной показалась ему крайней нелепостью, как он сразу не догадался, что это было тупой врачебной невнимательностью! А возвращение к маме памяти о брате его просто окрылило.

— Папа! — орал он в трубку отцу, когда, слегка пьяный, ехал обратно к Ленке. — Мама вспомн-нила Р-родика! С-срочно возвращ-щайся дом-мой! С ней н-надо говорить, г-говорить, гов-ворить!

— Ко мне кошка прибилась, беременная, — возбужденно кричал папа, — она поедет со мной!

— Да хоть д-двадцать кош-шек, — Илюша задыхался от радости, — в воскрес-сенье всех з-заберу!

Холеный гибэдэдэшник возник перед машиной, как упырь из-под земли.