Любимчик Эпохи

Это люди, давно работающие на предприятии. Их уважают, им выдали медали за отвагу, огромное денежное вознаграждение, — суетился инженер.

Нина ему не поверила. Подключила своего ухажера — начальника районной милиции — и попросила, не поднимая шума, найти концы. Посвященный в интригу следователь вышел на больницу, куда доставляли пострадавших в аварии, и в «беседе по душам» со старенькой санитаркой за чекушкой водки выяснил, что был еще пациент, который на следующий день исчез.

— Заводи дело, — приказала Ланская при встрече с ухажером.

 — Нужно официально трясти больницу. Это вопрос чести для меня. И совести, которая горит. Не сберегла несчастную девочку.

Для завода и ведомственной больницы начались адские месяцы, руководителей и простых рабочих, главврача и рядовых медиков ежедневно таскали на допросы. В местных газетах с подачи Нины Ланской появились материалы о пропаже студентки. Ухажер пытался добиться руки и сердца Нины, а потому рыл землю изо всех сил. Следователю пришло в голову проверить тех, кого особенно поощряли на заводе в последние годы, и он начал изучать факты внеочередных раздач премий и квартир.

Водитель Иван Дергачев всплыл одним из первых. Под страхом пожизненно лишиться свободы он раскололся и рассказал, куда отвез Златку.

— Только она уже была мертва, — поклялся Дергачев.

В Томилино поехали поздней осенью небольшой делегацией во главе с Ниной, следователем и корреспондентом городской газеты. Долго плутали в микроавтобусе по размытым дождями дорогам, услышали про «подстанцию в ебенях возле соснового леса» и наконец добрались к медпункту Надежды Сергеевны по прозвищу Богоматерь.

Она вышла на крыльцо в своем белом обличье и вопросительно подняла бровь.

— По нашим данным, больше двух лет назад к вам поступило тело Златы Петровны Корзинкиной, — официальным голосом сказала Нина. — Покажите нам ее могилу.

— Могилу? — удивилась Богоматерь. — Да я и ее саму вам покажу. Она вовсе не в могиле.

Делегация замерла в предчувствии чего-то невероятного. У немолодого корреспондента, годами тосковавшего на собраниях членов горкома, от предвкушения неподдельной сенсации, свело челюсть.

Коммунистке Нине Ланской захотелось упасть на колени и перекреститься. К толпе народа подтянулись местные синяки и раззявили рты.

— Только вам не очень понравится то, что вы увидите, — продолжила Богоматерь, — отравление фосфором — вещь чудовищная, не для слабых нервов. Злата, иди сюда, детка!

В доме послышалось шарканье и грохот, будто упала табуретка.