Любимчик Эпохи

— Почему ты без шапки? — возмутился я. — Простудишься, будешь валяться с температурой!

— Застегни куртку, Шалушик, — пуще прежнего заметалась Эпоха, — смотри-ка, у него одна футболка внутри!

— Эй, хирург, видишь, какой он бледный? — захрипел Саня.

— Носогубный треугольник посинел, одышка, предынфарктное состояние, — я присматривался к брату и не мог понять, какого черта ему здесь нужно.

— Дядя, иди домой, иди в тепло! — надорванно кричала Настенька."

"Но Илюша не слышал. В отличие от крематория, где он еще способен был воспринимать мою речь, могильник четко разделял наши пространственные пласты.

От возни мертвецов лишь сильнее завывал ветер и злее шептались верхушки деревьев. Брат сел прямо на гранитную плиту возле моего памятника, достал из пакета две баклажки текилы и запечатанный набор бокалов для коньяка. Раскупорил бутылку, разорвал упаковку, пустив бумагу и целлофан по ветру. Разлил в два стакана бесцветное содержимое и, озарив мое лицо на камне щелчком зажигалки, затянулся «Ротмансом».

— Ну что, Р-родик, выпьем? — Он поднес наполненный бокал к моему гранитному носу.

— Что случилось, братан? — Я был взволнован и беззвучен, как телевизор со сломанным тумблером.

— Ты не м-мой брат, а я не т-твой, д-дружище. — Илюша опрокинул двести грамм залпом себе в рот: — Вот т-такая дик-кая история.

— Что он несет? — обратился я к Эпохе. — Ему нельзя пить, у него же сердце остановится!

Эпоха уплотнилась в старуху и нервно грызла ногти на своих отвратительных пальцах.

— Более т-того, твоя мать — не м-моя мать, — Илюша вновь налил бокал до краев.

— Хорош лепить горбатого, — орал я, — ты умом тронулся?

— И у нас не м-могло быть одной к-крови. — Очередная порция текилы отправилась в Илюшин желудок.

Эпоха всхлипывала и дрожала. Саня тоже сформировался в человеческую оболочку и вопросительно смотрел то на нее, то на меня.

— Я тебе н-никто, п-понял?!! — Илюшин крик спугнул заснувших на ветках сирени ворон, их крылья исчеркали серебряный воздух.

— Нервный срыв, может, с Ленкой расстался? — не унимался я.

— Заткнись, — коротко осекла меня старуха.

— Ты зря с-спасал м-меня, я — в‐выродок! — Бокал, предназначенный мне, полетел в каменное лицо на памятнике и, ударившись о переносицу, рассыпался миллиардом мельчайших частиц. — Я в‐выродок Эп-похи!!! Той бабки, к-которая вык-крала м-меня в д-детстве! Это он-а меня р-родила!!! — Илюша, срывая горло, перекрывал шум деревьев и рев сигнализации на машине, припаркованной у кладбища.