Любимчик Эпохи

У вас абсолютно здоровый, но системно недоедающий ребенок!

Так Илюшина подработка закончилась, но начался личный бизнес. За время общения с бабой Катей он узнал про все «бутылочные» места и теперь стал независимым коммерсантом. За полгода Илюша скопил четыре пятьдесят и вывалил гору мелочи на стол опрятной бабули из комиссионки.

— З-заверните В-врубеля, — попросил он, чувствуя, как по телу разливается томное удовлетворение.

— Вы что, на паперти стояли? — подняла очки бабуля.

— А что, на п-паперти столько д-дают? — навострил уши Илюша.

— Это образное выражение, молодой человек, я и понятия не имею, сколько дают на паперти, — бабуля включила училку.

— Ж-жаль, — вздохнул Илья.

— Как вам не стыдно, вы же комсомолец! — вскипела она.

— Д-давайте уже «Л-лебедя», — он нетерпеливо теребил пуговицу на рубашке, — у нас л-любые деньги в п-почете.

Вечером Илюша просверлил дырку над своей кроватью, вдолбил дюбель, ввинтил шуруп и торжественно повесил картину. Вернувшийся с футбола Родион надул щеку и скривил рожу.

— Как сие понимать?

— Это Т-тамарка, моя ж-жена, — спокойно сказал Илюша, — отныне и н-навсегда она будет со м-мной. Д-другие женщины в этой жизни уже н-не имеют зн-начения."

"— Ээээ, ты не обязан жениться на каждой, кто умер от передозы, — опешил Родик. — Не думаю, что она оценила твой подвиг.

— Мне все р-равно, о чем ты не д-думаешь, — отрезал Илюша, и больше разговор о Тамарке не поднимался никогда.

Она поселилась в комнате, восхищая маму с папой (какой тонкий вкус у Илюшеньки!), и героиновый взгляд упирался в не менее обдолбанные рожи Стива Тайлера и Джо Перри из «Аэросмита», которые в ответ тырились на нее с противоположной стены — над кроватью Родика висел их постер.

На этот плакат, кстати, Родион выпросил деньги у папы и купил его за трояк вместе с пачкой жвачек «Ригли Сперминт».

Спустя месяц старший брат предложил младшему «сходить к девочкам» в общагу железнодорожного института. Мол, принимают без подарков, да еще и борщом могут накормить. Илюша согласился.

Жениться в его понимании не значило хранить верность. Они шли по улице мимо бесконечно длинной стройки, на которую с утра привозили работать зэков из областной колонии. Родька, как всегда, умничал, философствовал, обкатывая свой ораторский талант на Илюшиных безропотных ушах.

— Понимаешь, любая вещь имеет ровно такой смысл, какой ты сам в нее вложил, — он шагал, размахивая руками, как экскаватор ковшом, — вот почему в твоей жизни все так сложно?

Илюша молчал.