Любимый деспот

Присела на кровати и почувствовала, что горло немного отпустило, не было уже того ужасного режущего ощущения, отдающегося в уши. Да и температура спала.

– Проснулась? – вошел в комнату Осман, уже переодетый из своего строгого костюма в спортивные брюки и футболку, выгодно очерчивающую его тело.

У меня аж слюнки потекли, несмотря на мое плохое самочувствие. Какой же он все-таки красивый мужчина. Бог явно решил обречь женщин на муки, когда создавал этого араба.

– Ты как, лапа? – подходя ко мне и кладя руку мне на лоб, поинтересовался он.

И мне бы разозлиться на эту «лапу», которой я становилась во время болезни, да вот только звучало это в его исполнении так нежно и согревающе, что я просто не могла найти в себе силы на злобу и раздражение.

– Горло проходит, – вымученно улыбнулась я.

– Боюсь, что нет, это просто небольшое облегчение после обработки. Ночью надо будет повторить. Отнести тебя на кухню или принести суп в постель? – спросил он с улыбкой.

– Суп? – нахмурилась я.

– Ну да.

– Осма-а-ан! – попыталась я кинуть в него подушкой, но он со смехом ее отобрал.

– Ну все, хватит капризничать! – не давая мне и рта раскрыть, он размотал мой кокон из одеяла и подхватил меня на руки. – Идем кушать, тебе полезно сменить обстановку. А я пока сменю твою постель.

– Ты же знаешь… – начала было я.

– Знаю, но суп ты съешь. Твоему организму нужна подпитка. И не бойся, я помыл эту курицу до скрипа.

– Вымыл, – автоматически поправила я его, счастливо вздыхая от того, что оказалась в его сильных руках. Как же было приятно чувствовать себя невесомой и хрупкой в объятиях любимого мужчины.

Усадив меня на стул, Осман налил мне супа и поставил передо мной вкусно пахнущую тарелку.

– Ешь, лапуль. Я быстро, – вновь улыбнулся он мне, исчезая в дверях.

Сморщившись, я сделала первую пробу, вспоминая, как обычно сливала подобные супы в унитаз в прошлом. Но то были труды кухарки, а вылить труды Османа у меня просто не поднимется рука.

"Я ненавидела куриные супы. Брезговала ужасно и курицу ела исключительно запеченную самолично. Осман не раз смеялся над этим моим бзиком.

– Ну как? – вернулся он на кухню. – Что, так плохо? – нахмурился он, вперив свой взгляд во все еще полную тарелку. – Я старался, даже лапшу твою любимую сделал.

– Нет, очень вкусно. Я просто задумалась, – попыталась я улыбнуться. – Поешь со мной.