Любимый деспот

– Ты чего? – удивленно вскрикнула Ксюша, когда я, открыв входную дверь, уронил наши покупки прямо на пол и прижал ее к двери.

Терпеть больше не было сил, и я молча накинулся на ее рот, сминая его в поцелуе. Хотелось смыть этим поцелуем все сомнения, которые, уверен, переполняли ее симпатичную головку.

Крепче вжал ее в себя, подхватывая под попку и приподнимая. Отыскав зиппер, скинул ее ботильоны и свои ботинки, ни на минуту не прекращая поцелуя.

Верхнюю одежду скинул уже по пути в спальню. Жаль, на Ксюше были джинсы, иначе бы я давно добрался до самого сладенького.

– Осман… – стонала она прямо в мой рот, задыхаясь от охватившего ее жара.

Прервал поцелуй, понимая, что ей необходимо вздохнуть, и в последний момент направился в ее розовую комнату.

– Будем осквернять твой розовый рай, – прорычал я, скидывая ее на кровать и под ее обжигающим взглядом стягивая с себя джемпер с брюками.

Я всегда знал, что хорош собой. Но никогда от взгляда женщины мне не было так хорошо и волнительно.

– Иди сюда, – нетерпеливо дернул ее за ногу и потащил к себе по покрывалу.

Вновь поцеловал, хотя изначально собирался освободить от одежды. Но чертовка так сексуально облизнула нижнюю губку, что сдержаться и остановиться было выше моих сил.

– Осман, подожди! – неожиданно оттолкнула она меня, приводя этим в ступор. – Не надо…

– Что? – слишком заведенный, чтобы думать, не понял я ее протеста.

– Ты сейчас порвешь мне всю одежду, давай я сама, – к моему облегчению, попросила Ксюша, стягивая с себя свитер и открывая моему взору сексуальный темно-бордовый лифчик.

Джинсы мы стащили с нее вместе, в четыре руки, то и дело перерываясь на очередной жадный поцелуй.

Как же мне было ее мало. Нестерпимо мало. Я никак не мог насытиться ей.

Коснулся ладонью ее лица, проводя по щеке и наслаждаясь тем, как перехватывает ее дыхание от такой простой ласки.

– Если бы ты знала, как я хочу тебя, лапа… – выпустил я хрип, стягивая с нее трусики и напирая на нее сминающим губы поцелуем, мне хотелось слиться с ней так, чтобы она полностью растворилась во мне.

Голод, внезапно проснувшийся по ней, делал меня дикарем, и, как бы я ни пытался ослабить напор, у меня не выходило.

Раздвинув ее ноги, я удобнее устроился между ними, продолжая поедать ее рот. Заскользил языком между ее губами, овладевая и заставляя безудержно стонать прямо мне в рот.