Любимый деспот

Не будь я беременна, возможно, и забыла бы про те обиды, что он мне нанес. Но сейчас я должна была думать не только о своем благополучии. Я не могла быть настолько легкомысленной. Кто знает, что завтра придет ему в голову и в чем он меня обвинит? Ребенку нужна стабильность, а Осман… Не уверена, что он мог мне ее дать.

17 глава

Проснувшись среди ночи от сильной боли в ногах, я не сразу поняла, что со мной, и запаниковала. Попробовала спустить ноги с кровати, но боль прострелила настолько неожиданно, что я замерла на месте, боясь пошевелиться.

– Осман! – закричала я, не зная, что делать.

– Ксюша? Что такое?! – появился он в дверях.

Услышал!

– Больно! – простонала я, пытаясь потереть ноги друг о друга.

– Где?! – запаниковав, откинул он покрывало, которым я прикрывалась.

– Кажется, это судороги, как же больно! – хрипя и сжимая зубы, сказала я, не понимая, почему всё это происходит!

– Нужно положить ноги в воду! Теплый душ должен помочь, а еще лучше теплая ванна! – сказал он, подхватывая меня на руки и относя в мою ванную.

Тут же помог мне устроиться в огромной мраморной ванне, прямо в одежде, и включил, отрегулировав, воду.

– Сейчас, лапа, – приговаривал он, садясь на колени около меня, беря одну ногу в свои сильные ладони и начиная твердыми пальцами разминать сведенные мышцы.

– Ох! – задрожала я от боли, впиваясь напряженными пальцами в края ванны, слезы непроизвольно покатились из глаз, и я прикрыла их, стыдясь своей слабости.

– Потерпи, лапуля, – нежно приговаривал он, переходя к следующей ноге.

Постепенно боль сменялась облегчением, и острые иглы, впивающиеся в мышцы, перестали причинять такие страдания. Не знаю, сколько времени мы провели в ванной комнате, но к моменту, когда Осман начал избавлять меня от промокшей насквозь туники, я была настолько измучена, что не стала даже возражать.

Подхватив на руки, он завернул меня в полотенце и отнес в кровать, надежно укрыв покрывалом."

"– Попей-ка воды, давай, – видя, что я не хочу, настоял он, поднося к моим губам стакан.

– Осман… не уходи, – ненавидя себя за эти малодушные слова, взмолилась я, хватая его за предплечье.

Страх того, что всё повторится вновь, был слишком силен, чтобы я думала о гордости.

– Я и не собирался, лапа. Только принесу тебе сорочку, – нежно погладил он меня по щеке. – Всё хорошо, такое бывает.

– А ты откуда знаешь? – наблюдая за тем, как он достает кремовую сорочку из комода, спросила я.