Я не отпущу тебя. Это выше моих сил.
- А если я хочу?
- Ты хочешь сейчас, но потом, когда ты поймешь, что я уже не тот придурок, все изменится. Дай мне просто немного времени...
- Я...
А что я? Неважно. Олег целует страстно, как только он умеет. За эти шесть лет я встречалась с тремя мужчинами, и трое целовали меня, а никто, как он. НИКТО. Как это возможно? И как мне удается удержать разум? Не знаю... Но когда он отстраняется, я шепчу глухо.
- Я тебя никогда не прощу.
- Я буду пытаться снова и снова, пока ты не изменишь свое решение.
- Это бессмысленно. Ты бьешься в закрытую дверь.
- Ты ненавидишь меня — это моя дверь, и она открыта настежь. Красивые истории любви начинаются не так. В них принц не лжет, не изменяет, не предает... Я не принц. Это очевидно. Но, клянусь, Алиса: ни один принц никогда не будет любить тебя, как я буду.
- Эй! - вдруг раздается голос Давида, на которого мы оборачиваемся.
Улыбается. Хитро так, как тоже только он умеет. Черепашка грязная в руках, сам чумазый, а подтрунивает.
..
- Что это вы тут делаете?
Господи...
Я так краснею, изворачиваюсь и спрыгиваю с тумбы, пока Олег ржет, как придурок! Он подходит к сыну, поднимает брови:
- Что с Молнией?
- Она угодила в зыбучие пески. Помыть бы надо...Что вы делали? А? Не уходи от темы!
- Я просто люблю твою маму и не могу держаться от нее на расстоянии.
Боже-боже-боже... Ты просто скотина! Теперь меня явно опускают в печку, я ведь вспыхиваю! Особенно когда сталкиваюсь с взглядом одинаковых глаз с разницей в пару десятков лет.
.. Вы издеваетесь?! Спасибо хоть на том, что Елагину хватает ума увести и разговор, и сына в ванну, чтобы смыть с Молнии все ее ""приключения"".
Больше мы не общаемся. После обеда я укладываю Давида спать, а Олег садится за ноутбук. Потом я его настойчиво избегаю. На все глупости типа «принесу еще цветочек для Алисы», она же такая, да?! Ее цветочками подкупить просто. Всегда же было просто… Короче отказываю я ему во внимании. Не реагирую, пока внутри меня разгорается пожар ярости.
Так странно… я же даже и не на него злюсь, на себя. Потому что и правда же вибрирую, хоть убей. Дура! Неужели я правда такая дура?!
И как же мне становится тяжело, когда смотрю в окно. Вечер уже, а Олег разжег костер, у которого Давид так и трется. Все идет по его «плану». Сына приручил, меня тоже, а вот фига с маслом! Я не верю ему, не хочу ничего общего иметь — и это аксиома. Еще люблю — очередная аксиома, но это не значит, что я простила.
