Олесе я никогда не рассказывал о ней, неужели и правда женщины настолько чувствительны? Или дело в ее ученой степени?
Видимо да… Олеся немного подается вперед и тихо спрашивает.
- Знаешь, почему тебя нет в списке самых завидных женихов Москвы?
Мне плевать — так и горит, но раньше, чем я успеваю этот «жар» выдохнуть, она плечами жмет.
- Потому что ты закрыт, Олег. Ты так наглухо запечатан, что сам внутри своего кокона задыхаешься.
- Профессиональная оценка?
- Ты наказываешь себя — теперь да.
- Тем, что не встречаюсь с…
- Тем, что не живешь.
Что у тебя есть? Работа? Когда ты в последний раз куда-то ходил?
- Сегодня вечером, если ты забыла. Ты тоже была на этой выставке, поэтому мы…
- Я имею в виду не по делу, а для души.
Молчу. Не помню. И мне снова плевать.
- Знаешь, это признак депрессии.
- Алис, прекра…
Осекаюсь. Черт…как я ее назвал?! Алиса?! Неужели?! И внутри так сразу сдавило: этот случайный раз стал первым, когда я произнес ее имя вслух за долгое время, и как же это оказалось внезапно больно…Меня как будто за шею дернуло, словно пса за ошейник, когда он подумал вдруг о свободе.
Что может бежать, куда он хочет. Вперед. К ней… А гиря за спиной такая: что, прости?! Обалдел?! Сидеть!
Гиря моя — прошлое. Куда я с таким багажом?! Сидеть только остается...
- Ее так зовут?
- Я не хочу об этом говорить.
- Олег, это не выход. Трамбовать внутри себя чувства — дело темное. Рано или поздно все, что ты запихиваешь в свои недра, просто взорвется.
- И?
- Такие вещи частенько приводят к самоубийству.
- Никому дела не будет, если даже однажды я пущу себе пулю в висок.
- Не говори так.
- Я не жалуюсь, - мотаю головой и тушу окурок, - Данность.
- У тебя есть мать.
Но у меня ее нет. И никогда не было. Думаю, но молчу — зачем ей это? Но ей, походу, надо…
- Ты же понимаешь, что ты всегда можешь все исправить, если будешь честным?
- Как твой муж?
Черт в квадрате. Я не сдерживаю яд, резко на нее смотрю, хочу извиниться. Для Олеси даже упоминание о бывшем — катастрофа.
Дурак… и я уже открываю рот, чтобы извиниться, но она мягко мне улыбается и мотает головой.
- Не извиняйся.
- Я правда не хотел.
- Знаю. Когда ты нервничаешь, не можешь сдержать гнева. Это и есть подавленные эмоции — так это работает. Можно вопрос?
- Давай.
- Тебя воспитывали в строгости?
Горько усмехаюсь. Скорее от разочарования, наверно, ведь по факту что?
- Меня не воспитывали.
- Значит второй вариант… - печально кивает, - Родители пили?
- Отец.
