Господи… как же это возможно? Он такое сотворил, а я все равно его так люблю…ковыряю ногти, сидя на скамейки, глаза поднять боюсь, чтобы не увидеть снова его имя на табличке.
- Алис?"
"Оборачиваюсь и застываю. Я о ней совсем забыла… а Оля так изменилась. Она так повзрослела… и похудела. Я с замиранием сердца отмечаю, что если порыв ветра вдруг станет чуть сильнее, девушку просто снесет с ног — ужасно. Когда-то она была такой красивой… Сейчас под глазами крупные синяки, взгляд размытый, красный… плакала.
Мне ее, конечно, жаль.
Я росла с Олей, она была моей лучшей подругой с самого детства, а как все кончилось? Та, кому я так доверяла, спала с моим отцом. Маму мою знала и влезла в ее семью.
Нет. Этого уже слишком много.
Я резко встаю и, прижав конверт к груди, направляюсь на выход, ее обходя за километр. Знаете? Я к Алене такой ярости не испытывала никогда, как к ней сейчас. Алена мне не подруга. Она мне никто, и уж точно я никогда бы не назвала ее своей сестрой — а Олю называла. А она…
- Алиса, пожалуйста! - вскрикивает, преграждая мне путь, но я мотаю головой и шепчу еле дыша.
- Отойди.
- Алис, я знаю…
- ОТОЙДИ!
- Алиса, все нормально?
Как же я сейчас благодарна, что Олег здесь. Рядом. Вон стоит. Чуть поодаль, но так близко. Пришел, потому что увидел? Определенно. Знал ведь…
- Да, - сдавленно шепчу, вытирая слезу, - Отвези меня домой, пожалуйста.
Олег кивает, «принимая» меня в свои объятия, сам на Ольгу смотрит. Та плачет. Я слышу и меня режет, но не поворачиваюсь — слишком это для меня уже.
В этот момент я так злюсь на отца, что и письмо его не хочу читать. Наспех пихаю в бардачок и забываю, закрыв глаза и откинувшись на спинку сидения. Голова гудит. Хоть бы этот день побыстрее закончился…
Две недели спустя
Еще две недели мы проводим в Туле, чтобы разобраться окончательно со всеми папиными делами. Его завещание должно вступить в силу только через полгода после смерти, и это очень плохо — значит, что мне снова придется сюда приехать, а я больше не хочу.
То есть вообще. От Тулы меня будто отвернуло в миг, поэтому я оформляю доверенность на Лешу, который должен будет продать обе эти квартиры — мне они больше не нужны. Плюсом сюда идут две папиных машины, а третью я собираюсь оставить — она же все-таки моя… Мой старый красный Мерседес, который вроде как и не принес мне ничего хорошего, а если так подумать — принес сразу все. Все-таки играл он не последнюю роль в появлении на свет Давида, и теперь я поеду на нем домой.
