Я знаю, что ты вряд ли поверишь, но в ту ночь я стоял и смотрел на тебя, а сам задавался вопросом: что ты здесь делаешь?! Посмотри вокруг! Тебе здесь не место!
И это тоже правда. Тебе не было места в том доме и рядом со мной — ты слишком особенная для кого-то вроде меня. Красивая, шикарная девушка с обложки глянцевого журнала, а раздевается перед мальчиком-на-побегушках. Зачем?
Я думал тогда, что ты скорее хочешь ткнуть меня носом, мол, посмотри, чего ты лишаешься, а ты серьезно… Как же я хотел, чтобы ты передумала… но все случилось.
Как это исправить? Я не знаю, времени назад не отмотаешь. Оправдываться своей глупостью и топорностью тоже смысла нет. Кому станет легче? Это ведь правда, и она уродлива, как ни крути.
После этого мы подходим к нашей свадьбе. Я ее тоже не хотел. Прости, малыш, но это так. На фотографиях я везде, как робот, а сейчас, знаешь, вспоминаю и улыбаюсь. Мне ведь тогда сама судьба подарила лучшее, что только могла, а я дурак… цеплялся за непонятное, держался за прошлое — не надо было.
Этого тоже не исправишь."
"Но вот наш медовый месяц был особенным. Там, на тихом острове наедине с тобой, я не врал. Мне правда было хорошо. Нравилось проводить с тобой время, нравилось заниматься любовью, слушать тебя, смотреть на тебя — там не было лжи и давления. Я был настоящим до последней секунды, наверно потому что понял: какой смысл ершиться? Все уже сделано. Смирение — это плохое слово, не то, но очень близкое. Я просто осознал, что с Аленой все кончено. Это как закрыть гештальт, иногда очень сложно двигаться дальше, если он еще висит где-то и манит.
В этот момент нить порвалась, она улетела, а я остался — мне стало легче. Я никогда не признавался даже себе, но расставание с ней стало правильным, лучшим решением. Я не чувствовал себя связанным, зато чувствовал открытым тебе — и мне это нравилось.
После возвращения, однако, все снова изменилось. На меня навалилось осознание, что я делаю и делаю это неправильно. Ты такого не заслужила, а меня начала жрать совесть.
Смотреть тебе в глаза каждый день было невыносимо сложно, поэтому я стал много пить. Этого я тоже не признавал, говорил себе, что заливаю тоску по Алене, а на самом деле - вину перед тобой. Наверно, глядя на то, как Алена отдается работе и хочет достигать все более и более крутых высот в своей карьере, я понимал, что в конце концов, нам не по пути. Я-то хотел спокойной жизни и семьи, но чувствовал — ей этого никогда не будет достаточно.
Глупый максимализм.
