Они постоянно на созвоне, решают «мужские» дела, и с ним он, конечно, ведет себя более строго — пацан все-таки! — но с Марусей…
У меня глаза слезятся, когда я смотрю, как прямо сейчас он ее пристегивает к автомобильному креслу. Разговаривает тихо, улыбается нежно… От того немного дикого, запуганного Олега не осталось и следа. Я ведь хорошо помню, каким он был когда-то… Раньше этого не замечала, но теперь, когда у меня есть возможность сравнить, контраст бросается в глаза резко. Мне хочется верить, что любовь меняет. А почему бы и нет? Не зря ведь говорят: «доброе слово и кошке приятно».
Когда тебя любят — ты другой, иначе просто не бывает. Ты хочешь возвращаться домой, тебе тепло и ничего больше не надо.
Олегу не надо.
За пять лет, что мы вместе, он не дал мне ни одного повода ревновать. На него по-прежнему обращают внимания женщины, а он на них — нет. Я наблюдала… глупо, возможно, но да, у меня были по этому поводу еще ряд загонов — бессмысленно только. Он мне еще как-то сказал…"
"«Алис, я еле вернул тебя, счастлив до безумия, и ты думаешь, что ради какой-то интрижки все продолбаю?»
Нет, я так не думаю.
На самом деле ведь не думаю, с чего бы? Он сказал, что с Олесей больше не увидится — сдержал слово. Про Алену я и думать забыла. Слышала, что она тоже уже не одинока, но в ее жизнь не лезу, а она не лезет в нашу. Все честно.
- Ну что? Едем?
Олег спрашивает осторожно, я киваю, а потом следую за ним из нашей огромной квартиры на набережной Невы. Готова ли я увидеть могильный камень своего отца? Наверное нет.
К такому никогда не будешь готова на все сто процентов, но мне не страшно — Олег рядом.
?????????????????????????? Он рядом всегда. Когда я уставала от Маруси (а такое тоже бывает, это факт и снова: нет ничего зазорного), перехватывает управление. Когда я была беременна — не отходил от меня. Сейчас тем более. Олег знает, как сложно это — увидеться с отцом спустя столько лет, — для него ведь тема родителей по-прежнему больная.
С матерью Олег не общается. То есть вообще. Он переводит ей деньги, но на прямой контакт не выходит, а она не особо и стремится.
Пусть он никогда не скажет этого в слух, но это должно быть очень обидно, поэтому я стараюсь любить его сильнее, поддерживать, когда сложно. После каждого ежемесячного перевода обнимаю его крепко и целую — он мне улыбается. Печально, грустно, но с благодарностью. Нину Андреевну я вряд ли когда-то смогу понять — мы из разных миров, хотя бы потому, что я себе не представляю, как откажусь от Давида.
