А Давид у тебя сильный. Ты же сильная…
- Я кое-что сделала.
- Что?
- Позволила его обмануть, бабуль, - я коротко объяснила ей ситуацию, а в конце тихо призналась, - Мне теперь стыдно. И перед Давидом, и перед…ним.
- Вот и посмотришь. Если приедет — значит важно ему. Нет — туда и дорога. Бог не Тимошка, лисенок, разберется.
Глупое такое выражение, никогда его не понимала, но, кажется, и правда. Бог не Тимошка, чтобы это не значило. Когда я выхожу из машины и помогаю Давиду забрать с сидения ведерки с ягодами, чтобы не рассыпал, за спиной раздается голос.
- Не трогай.
И я замираю. Сердце так стучит, черт бы его побрал, и оборачиваться не надо — Давид транслирует моментально, кто это. Будто мне нужно вообще пояснять…
- Ты, конечно, папа, но приказывать завязывай. Ей так не нравится.
Тихий, бархатный смех, благодаря которому я становлюсь еще красней. Встаю плавно, что делать? Не продолжать же высиживать? Глупо это. А повернуться все равно сложно. Пару мгновений медлю, делаю, но в глаза посмотреть — нет.
Вот серьезно. Это уже нет. Я пялюсь в пол, как нашкодивший ребенок, потому что мне действительно дико стыдно. Олег это видит и, знаете, наслаждается? Я на него же все равно поглядываю из-под опущенных ресниц — вон улыбается. Черт. Знает. Он все знает…
- Я донесу.
- Это…это просто… - мямлю, он перебивает, обращаясь к Давиду.
- Еще подарок тебе привез.
- Подарок? Какой такой подарок? - вдохновленно, но не слишком, точнее притворно «не слишком» спрашивает сын, а Олег улыбается.
- Ягоды отнесем и снова спустимся — покажу. Согласен?
- Ну…
Давид с такой надеждой на меня смотрит. Хочет, но пока я согласия не дам, тоже не согласится, а что я могу? Разве вообще возможно отказать таким вот глазкам? Улыбаюсь и киваю ему, отдаю одно ведерко и указываю на подъезд.
- Конечно. Пошли.
Он так рад. Разворачивается и несется в сторону двери, аж подпрыгивая, я вздыхаю. Ну все. Все. Тут уже ничего не поделаешь — у ребенка появился отец. Наверно, будь он старше, было бы сложнее, но он пока, несмотря на все, малыш.
Не понимает многого, не злится по-настоящему — не умеет просто. Это хорошо и плохо одновременно. Хорошо Олегу, ведь он его быстро примет, а плохо мне, ведь если я права — это разобьет его сердце.
- И тебе подарок привез, - вдруг тихо говорит бывший муж, от чего я вздрагиваю.
Слишком близко оказался. Внезапно так, знаете? Будто подкрался…
Смотрю ему в глаза, Олег улыбается шире.
- Лекарства."
"Говорит так…с издевкой.
