Велосипед, представляете!
Давид вскользь сказал, что хотел бы покататься, а нету у него — и вот на тебе. Запомнил и исполнил. Стоит теперь рядом с багажником. Красивый еще такой, блестящий, и дико-дико, не постесняюсь в третий раз добавить, дико прикольный! У него синяя рама, а колеса толстенные и светло-коричневые. Такой…знаете? Необычный короче, но даже мне нравится. Что о Давиде говорить?
Малыш рядом со мной, цепляется за ногу, а сам завороженно смотрит на своего железного коня, только боится подойти ближе.
То ли не верит своему счастью, то ли его смущает отсутствие дополнительных колес — а может все вместе? Но он волнуется. Настолько, кстати, что даже не фырчит, когда Олег достает еще и шлем с наколенниками. Меня в этот момент глупая ревность пронзает: знаю ведь, сын оденет все это без нареканий, а я бы его ни за что не запихнула в обмундирование, которое может бросить тень на его «взрослость». Ни. За. Что. От него примет. Будь я проклята, если нет, и это бесит.
- Ну как? Нравится?
Олег меня бесит тоже.
Во-первых, за ту сцену дома я до сих пор краснею внутренне, а его ненавижу больше. В частности за взгляд, которым он на меня смотрел, и за голос его дурацкий с хрипотцой, которым он сделал мне неуместное предложение. И за тело его чертово, которое все так же прекрасно, как раньше. Ну почему ты не разжирел?! Почему не обрюзжал?! Почему ты спустя шесть лет выглядишь лучше, чем в условной молодости?!
Интересно, а я так же хорошо выгляжу? О чем он подумал, когда увидел меня? Ох, стоп, нет.
Нет! Алиса, завязывай твою мать! Ты меня уже заколебала!
Но думаю все равно…я ведь после беременности изменилась сильно. Во-первых, прибавила я в весе очень! Серьезно. Иногда казалось, что не малыша вынашиваю, а целую футбольную команду. Давид был очень большим, а еще постоянно пинался. Неспокойный ребенок. Изначально. Из-за его активности я, конечно, быстро сбросила «лишнее», но, блин, не все же…А по залам мне ходить тупо некогда. Дай бог позаниматься дома, и то, если мама заберет Давида на выходные.
А так…
Во-вторых, тело женщины до рождения ребенка все равно другое. После моего огромного живота, у меня осталась парочка следов, да и грудь уже не такая, как раньше. Бедра шире…
Как-то неловко стало. Я себя проклинаю за эти мысли, правда, но когда они снова пробегают, хочу от него закрыться. Не хочу, чтобы смотрел. Не хочу, чтобы изучал. Не хочу, чтобы сравнивал и в голове галочки ставил в графе «я все правильно сделал». Не. Хо. Чу.
