Олегу пришлось работать с двенадцати лет, так что детства у него вообще не было.
«Но что поделать? Есть хотелось, мама не вывозила…»
Тогда пошел работать старший сын. Он мыл кабинеты на ее заводе, когда постарше стал, крутился на рынке, плюс разгружал фуры с овощами. Иногда удавалось даже взять что-то домой…
Мне это непонятно. И нет, не только потому что меня растили на «всем готовом», и мой отец в этом плане был отличным мужчиной — мама не работала, он полностью ее и меня обеспечивал всем нужным, — потому что мать Олега отняла его детство с полным осознанием дела.
Шесть лет назад я, помню, ее оправдала.
Наверно она любила его настолько, что это прощала и позволяла? И бить себя тоже позволяла. Себя и своих сыновей. Олег мне рассказал, как Сереге прилетало, когда тот совсем маленький был (как мой сын примерно), только за то, что тот плакал слишком громко. Как Олегу однажды этот ублюдок руку сломал, когда совсем перебор был. Всегда был перебор, думаю, но в этот момент Олег почувствовал себя сильнее и поборол страх перед взрослым мужиком.
Ринулся на него, а тот схватил за кулак и с силой вывернул.
Просто…кошмар. Мне до сих пор сложно представлять эту картину, а теперь, когда я сама мать, больнее в миллион раз. Потому что нет, сейчас я уже не могу оправдать Нину Андреевну. Если бы моего сына кто-то тронул бы…ха! Я бы его убила. Одно только неуважение к моему ребенку заставило меня в один щелчок отвернуться от перспективного Семена. Конечно, никаких сильных чувств я к нему не испытывала, но к Олегу-то питала, а плевать — если встанет выбор, я выберу Давида.
Я же уже так поступала…тогда, шесть лет назад, я не настаивала и намеренно соврала об аборте — чтобы его защитить. Помню ведь прекрасно, как ехала домой, рыдала, пока мою бедную голову не прострелило:
«А если бы ты забеременела, я бы нашел способ избавить этот мир от еще одного продолжения твоего гандона-папаши! Дошло теперь?!»
Жестокие слова иногда служат хорошим, холодным душем. Все встало на свои места, и Олег для меня стал…угрозой.
"
"Хотя…знаете? Я не могу отрицать кое-что. Тогда, когда я стояла перед его отцом, меня кое-что очень удивило. Олег на него вообще не похож. Вообще! Ни внешне, не по характеру. Даже когда я все узнала, я не видела этих же глаз перед собой. Никогда их не видела, а вот в Сереге это было. И насмешка, и алчность, и жестокость…
Меня из этих хмурых мыслей вытягивает снова он. Олег уже весело смеется, потом встает и подходит к оплоту всех детских грез, ставя руки на руль.
