Любить буду жестко (СИ)

— Блядь! — Проревел он, когда мы оба вбежали в вязко хлюпнувшую под ногами жижу. Едва не стащившую с меня ботинок, пока мы выбирались на твердую землю. Болото, дальше идти — самоубийство.

— Туда! — Скомандовал Серый и мы побежали вдоль болота.

Вокруг начало сереть, наступал рассвет и я различила тропинку огибавшую болото и уходившую дальше в лес. Преследователи не отставали, брали нас в плотное кольцо, все теснее прижимая к трясине, притаившейся под ряской и черной водой.

— Найдите палку и попробуйте перейти, я задержу этих, — Серый остановился, беря на мушку подходивших все ближе мужчин в рубахах-косоворотках, сапогах и лаптях.

Вот только рожи у всех больше напоминали арестантские. Обветренные, красные в шрамах и волчьим блеском в глазах. Их было человек пятнадцать, не меньше. Даже если Серому удастся убить нескольких, остальные нас схватят.

— Эй, служивый, отвали, нам только баба нужна, к тебе мы без претензий, — вперед вышел тощий мужик в засаленной кепке, — иди, куда хош, но бабу нам отдай.

"— Палку, длинную, — напомнил Серый мне, прицеливаясь.

— Зря ты так, паря… — мужик махнул рукой и к нам начали подступать.

— Беги! — Закричал наемник и открыл огонь, выкосив очередью четверых мужчин, перекрывавших тропинку, ведущую от болота.

Я кинулась к ней. Стрельба не смолкала, но теперь отвечали и нападавшие.

Не оборачивалась, бежала, из последних сил, на грани возможностей.

За спиной раздавались тяжелые шаги, меня нагоняли.

Сердце забилось чаще, впереди среди деревьев показался просвет.

Дорога!

Если повезет, то не грунтовка, а шоссе. Я всхлипнула и из последних сил рванула к просвету.

Прохрипела:

— Помогите, — конечно, никто меня не услышал, но я повторила уже тише, — помогите.

За спиной снова раздалась стрельба. Я споткнулась от неожиданности и упала, растянулась на скользких иглах.

Стрельба стала плотнее, и я вжалась в землю, молясь, чтобы в меня не попали.

— Инга! Цела?! — Раздался надо мной голос Данте. Он рухнул рядом со мной на колени, рывком притянул к себе и принялся осматривать, нет ли на мне ран, — не задели? Черт, малыш, ответь. Не ранена?

Говорить не могла, рыдания перехватили горло, и я обняла его, вцепилась в плечи и поцеловала. Живой! Пережитый только что ужас разбился об одну единственную мысль.