Любить буду жестко (СИ)

Внизу живота все стянулось от сладостной неги, я балансировала на грани сна и удовольствия, пьяная от усталости и ласк Данте.

Она нежно лизал напряженный бугорок, целовал, всасывал, проникал языком в лоно, доводя меня до томного, расслабленного удовольствия. Оргазм был тягучий и сладкий. Данте поцеловал мои нижние, заласканные им губки и прошептал:

— Вот теперь спи, малыш, пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

Сквозь дрему я слышала, как он вернулся в ванную и снова включил душ. Откинула одеяло, которым Данте меня укрыл, уходя, и наконец-то провалилась в сон.

Не знаю, сколько проспала, но, когда открыла глаза, в номере было уже темно. Данте лежал рядом со мной, по-хозяйски закинув руку на мое бедро. Его грудь поднималась и опускалась, дыхание было ровным и спокойным. И мне рядом с ним было спокойно, не страшно.

Я повернулась набок, пододвинулась ближе к Данте, положила ладонь на его грудь и снова уснула, его ровное дыхание успокаивало меня.

Когда проснулась во второй раз, то в окно уже бил утренний свет, а кровати уже лежала одна, вернее не одна, а с целым состоянием.

Глазам своим не поверила. Вокруг меня на простыни, одеяле, подушках были разложены колье, диадемы, серьги, браслеты, броши. Драгоценные камни искрились в солнечных лучах. Украшения спорили между собой, кто из них краше."

"По кровати словно разбросали содержимое малахитовой шкатулки. Еще немного и Хозяйка Медной горы явится за своими сокровищами.

Взяла в руки бриллиантовое колье, засверкавшее в моих пальцах.

— Нравится? — Данте вышел из ванной, одетый в черные джинсы и белоснежную футболку, влажные после душа волосы падали на его лоб, придавая мальчишеский, но ужасно милый вид.

— Они их все-таки нашли?

Данте разложил вокруг меня утраченные украшения Багировой, потерянный клад, стоимостью в несколько миллионов долларов.

— Скажем так, твоего брата и бывшего жениха нашли те, у кого были драгоценности, а я нашел все вместе, — он самодовольно ухмыльнулся, но сейчас я не могла на него злиться.

Данте имел право торжествовать и гордиться собой.

— Они твои, — сказал он серьезно, забрал колье из моих рук, склонился надо мной и застегнул на шее.

Он шутит, просто шутит. Сам же говорил, что пошел со мной ради украшений, стоимостью в целое состояние.

— Не шути так, — ответила, вставая с кровати. Данте уложил меня в нее абсолютно голой, и теперь из всей одежды на мне было только антикварное колье.