Любить буду жестко (СИ)

— Чистая значит? — Протянул один из нападавших, — для меня письку помыла, это ты, цаца, хорошо придумала, я люблю чистых баб, таких свеженьких.

Он схватил меня за волосы и отбросил на спину, быстро навалился сверху, прижав к полу.

— Нет! — Я закричала и что есть силы вцепилась в его рожу ногтями, дернула, оставляя на лице глубокие борозды.

— Сука, — прошипел он мне в лицо, обдав запахом перегара и лука, — держите ее.

— Мы так не договаривались, это моя невеста, — неуверенно пролепетал Макар, отходя к стене.

— Твою невесту весь день вспахивал тот урод, который нас обокрал, — прорычал второй нападавший.

Он схватил меня за руки и прижал запястья к полу.

— Не боись, здесь на всех хватит, — мужик, навалившийся на меня, зашарил лапами по моему телу, разрывая одежду, покрывая слюнявыми вонючими поцелуями лицо и шею. Он до боли сжимал мою грудь, выкручивая соски. Крики и сопротивление заводили его только сильнее.

— Помогите! Кто-нибудь! Данте! — я срывала горло криками, но никто не приходил.

— Нет! Не надо!

Я рвалась, металась, выгибалась, стараясь сбросить с себя мужика, но он вставил колено между моих ног и с силой развел в стороны.

Я завопила, перед глазами от напряжения расползались разноцветные круги. Паника накрывала с головой. В нос лезла вонь перегара и давно немытых тел. Сознание начала заволакивать мутная пелена, не смогу пережить такое снова, не смогу пройти через насилие еще раз.

— Давай, кричи, чего замолчала? Никто не придет, краля, — захихикал мужик, который удерживал меня за руки, — у всех сейчас другие заботы.

Сквозь бешено пульсирующий ток крови в ушах, расслышала крики и громкий треск, раздававшийся откуда-то с нижних этажей.

— Макар, пожалуйста, помоги, — прошептала, проваливаясь в темноту, чувствуя, как к лону прикасается член насильника.

Внезапно дверь номера распахнулась, едва удержавшись на петлях.

Уже проваливаясь в черноту, увидела, как в номер во вспышках пламени ворвался Данте. Его щеку рассекал глубокий порез, кровь залила белую футболку. Он окинул номер быстрым взглядом и кинулся к нам, стащил с меня насильника и не давая ему опомниться, свернул шею.

Хруст сломанных позвонков слился с ревом пожара, бушевавшего в коридоре.