"
"Она расслабила горло и задышала через нос, вспомнив, как другие сабы описывали эту технику, и начала облизывать его член по всей длине, кружа языком вокруг головки и дразня чувствительное местечко на ее нижней стороне. Медленно продвигаясь вниз, плотно удерживая его губами, до тех пор, пока не прижалась к самому основанию. Затем, еще медленнее, она начала приподниматься, снова тщательно обработав вершину.
Она чувствовала, что здесь ей самое место... принадлежать ему, служить и дарить наслаждение. Хотя, она, черт возьми, тоже получала ни с чем несравнимое удовольствие.
Да, он мог убеждать кого угодно в том, что то, что она делала своими руками и ртом, не имело значения... но он не мог отрицать того, как замечательно было это ощущать, только не тогда, когда все его тело напрягалось, яички подтягивались вверх, а член пульсировал у нее на языке.
Отступая назад и снова облизывая головку, она прошептала, - Да, Макен...
В мерцающем лунном свете, он, наконец, с трудом приоткрыл тяжелые веки, испытывая очевидное замешательство.
Затем он посмотрел вниз, на нее... узнавая. Его глаза расширились. Он усилил хватку на ее волосах и скользнул глубже в ее рот, исторгнув из груди протяжный стон.
Рейн сжала его член еще крепче своими красными губами, щедро одаривая его своим вниманием, и смотря вверх прямо на него, с сердечной привязанностью в глазах.
Ужас исказил его лицо.
- Нет, Рейн! - удалось ему выговорить, между рваными вдохами, после чего резко откатился от нее, будто она вся была охвачена огнем.
- О чем ты, черт возьми, думала, что ты делаешь? Боже!
- Я-я хотела сделать Вам приятное. Я хотела....
Показать тебе, что я чувствую.
Он спрыгнул с кровати, заправляя все еще твердый и блестящий от ее слюны член, в боксеры, и щелкнул выключателем. Его глаза потемнели, и напоминали грозовые тучи.
- Почему ты делаешь мне минет, посреди ночи? У нас не те отношения.
Она с надеждой посмотрела на него, но, почувствовав себя выставленной напоказ в своем почти ничего не прикрывающем белье, скользнула под простыни, пытаясь спрятаться.
- Но они могли бы стать такими.
- Нет, Рейн... прелесть.
Его голос смягчился.
- Никогда.
Пристальный взгляд Хаммера был совсем недобрым, в нем была смесь: тревоги и стыда. И это оскорбляло ее. И злило.
Рейн стрельнула в него обвиняющим острым взглядом.
- Тебе понравилось! Ты стонал! Ты даже называл меня ""прелестью"", как и всегда. Ты отчаянно трахал мой рот даже после того, как узнал, что это я.
