Он бросился к ней, пристально сверля ее своим пылающим взглядом, и притянул ее к своей широкой, твердой груди. Его стальная эрекция пульсировала рядом с ней, толкаясь в нее прямо через ткань брюк.
- Ты думаешь, что я бы не привязал тебя к кровати, прелесть? Поверь, будь у меня шанс, я бы претворил в жизнь каждую свою грязную фантазию, которые мне приходилось скрывать за прошедшие шесть лет. Я бы сделал тебя своей маленькой грязной шлюшкой, и ты бы умоляла меня использовать тебя такими способами, от которых покраснел бы сам дьявол.
Глаза Рейн широко раскрылись. У нее практически не было времени, чтобы переварить его слова, когда он схватил ее за волосы и потянул, заставляя встретиться с ним взглядом. Его глаза погружались, клеймили, приказывали. Правда ошарашила ее. Она с трудом сглотнула. О Боже...
- Ты это серьезно. Все эти годы, ты хотел...
Она уставилась на него, пытаясь воспринять то, что было написано у него на лице, то, что заряжало воздух между ними.
- Меня?
- Каждый гребаный час каждого чертова дня. Ты хоть представляешь, каким безумным я был, когда узнал, что ты потеряла девственность с куском дерьма, по имени Зак? Он не вернется. Никогда. Я позаботился об этом.
Что-то опасное и убийственное промелькнуло в его глазах. Кусочки головоломки начали складываться воедино.
- Я знаю, это ты заставил исчезнуть всех, кто когда-либо ко мне прикасался.
- Точно. Всегда так буду делать. Я захотел тебя почти с того самого момента, как подобрал в тот жаркий августовский день, шесть лет назад. Тебе тогда не было и восемнадцати, и я вызубрил все книжные слова, которыми мог себя обозвать: извращенец, педофил, тупая скотина. И ни одно из них не охладило моего желания к тебе.
Боже, она не понимала этого запутавшегося мужчину.
- Все это время я была здесь. Я больше не подросток.
- Я заметил.
Когда ты выросла у меня на глазах и превратилась в цветущую женщину, как сейчас...
Он остановился и провел своим большим пальцем по ее нижней губе. Рейн было трудно дышать. Она едва могла переварить такое количество информации, которую он обрушил на нее. Пытаться уложить это в голове, было все равно, что внезапно услышать, что у неба вообще-то не голубой цвет.
Он. Хочет. Ее.
Шок от услышанного, продолжал будоражить ее.
