На Макара — моего блядь лучшего из людей, бывшего спецназовца, которого весь город знал в лицо, кто-то посмел поднять руку!
У меня есть всего несколько парней, которым я доверяю больше чем себе самому, и если кто-то решал, пойти против них, это то же самое что пойти против меня. Все это знали, поэтому я и послал Макара сопровождать Мадину.
Исходя из этого, возникает главный вопрос: кто посмел?
Моей ярости не было придела!
Но, я знал, что в такие моменты необходима собранность, уверенность и расчётливость действий.
Мне нужно было срочно узнать где Мадина, и что здесь произошло, а всю накоплённую злость, ещё успею выпустить. На ублюдка, который осмелился пойти против меня…
Беру своего внутреннего зверя под контроль, а после бросаю быстрый взгляд на Артёма, и даю указания:
— Собирай людей и расспроси ментов!"
"Он кивает, и сразу приступает за работу, а я направляюсь к скорой помощи, где узнаю, что у Макара черепно-мозговая травма и его жизнь на волоске.
Второго из охраны — Глеба, убили, скрутив ему шею, а Вадим в стабильном состоянии, но без сознания.
О девушке никому ничего не известно…
В квартире, Мадины тоже не оказалось, но рядом с дверью нашли её ключи.
Соседи молчали, не проронив ни слова, и полиция ничего не знала. А вот одна бабка, которая сидела на лавочке соседнего дома, упомянула лишь о том, что их было примерно десять человек с битами и оружием. И всё! Тупик!
— Брат Смирнова? — размышляю я, когда мы с Артёмом оказываемся в машине.
— Парни следят за ним, он даже нос боится высунуть из дома!
— Тогда кто-то не из наших, — заключаю. — Тот, кто не знает законов нашего города и кому он принадлежит!
— Можно расспросить о чужаках среди мелких группировок, дилеров, уличных крыс. Новости быстро распространяются, каждый захочет угодить тебе…, - предлагает Артём.
— Это слишком долго! — обрываю его. — Я не могу надеяться на других и не могу ждать, пока кто-то из ребят придет в себя.
Мне нужно знать этого ублюдка в лицо! Мне нужно знать, кто посмел?!! — рычу.
— Ты прав, ей грозит опасность, — соглашается Артём. — Никто не знает, что Мадина принадлежит тебе! В другом случае её бы не тронули. Даже смотреть бы боялись.
— Не было времени заявлять об этом, — лишь отвечаю, а в голове целый сумбур из мыслей. — Но теперь о ней узнают все.
