Невероятное зрелище. И вся эта ситуация тоже невероятная. Мы лежим, как знакомые люди, говорим…и это так породному.
А внутри теплота, страх на мгновение отступает. Есть только я, он и невидимая нить между нами!
— Не угадала, — тихо говорит он, склоняясь ко мне ближе. — Мой цвет — зелёный. Цвет — твоих глаз, — добавляет и припадает к моим губам, в нежном поцелуе. А из моего горла слетает стон удовольствия. По инерции. От чего руки Ника на моей талии, сильнее сжимаются.
Он целует меня так страстно, а я не сдерживаюсь, отвечаю.
Легонько проскальзываю языком ему в рот, пробую на вкус и потопаю….
Это как водоворот, втягивает, лишает здравого смысла! Какое там достоинство, обещания данные себе, зароки, когда в груди печёт огнём, а кровь по венам бурлит.
Наше дыхание учащается, прикосновения смелеют, становятся настойчивыми. И я вроде понимаю, что именно сейчас может произойти, но не могу остановиться, отказаться от него. Тело как один оголённый нерв, внизу живота свинцовая тяжесть, а инстинкты, требуют разрядки, желаемого…ЕГО!
Ник перекачивает меня на спину, нависает сверху, в одно мгновение оказывается между моими разведёнными ногами и вдавливается мне в клитор, своей восставшей плотью.
Заводит. Сносит с катушек, но не спешит. Наслаждается. Вижу это. Чувствую.
Он не такой как все…для меня. Особенный.
— Ты мне крышу рвёшь, — шепчет мне в рот, развязывая узел на полотенце, а я тем временем, немного выплываю с дымки.
Но не чувствую сожаления. Пока. Знаю, что буду винить себя потом, но сейчас, я хотела его, как никого и никогда.
А что мне терять? Я давно не девственница, взрослая женщина и могу поддаться искушению, тем более уже одна.
— Никон Григорьевич! — слышу женский, робкий зов из-за двери. — Ваш завтрак!
А имя «Никон», которое она произносит, мне почему-то режет слух…
— Пошла нахер! — рычит Ник, с трудом отрываясь от меня. И эта его грубость, возвращает меня в реальность, заставляя вспомнить, что он не тот, кем я его фантазирую в своих мыслях, пока под воздействием страсти.
"
"— Я голодна! Очень. Умираю! — быстро говорю, упираясь ему в грудь руками. Очнулась. И Ник это понял, с прищуром посмотрев на меня, после чего выдержал длительную паузу, недовольно зарычал как сущий зверь и наконец-то оставил меня. Ведь знает, что ещё будет время, после завтрака…или уже обеда, не знаю, но солнце уже было в зените и светило своими лучами нам в окно.
— Марина! Еду! — кричит, подымаясь на ноги, и начинает нервно мерить комнату шагами.
