Счастье распирает изнутри, душит, и хочется зажмуриться, вжать его, вплавить в себя и сохранить навечно. При взгляде на собственное крохотное продолжение дрожит каждый нерв, каждая клетка – Никита никогда не думал, что можно так сильно любить кого-то.
Нежные касания по плечу, предплечью, от локтя к запястью – он гладит Свету невесомо, боясь сжать и причинить боль. Боясь, что она рассыплется на сотню, тысячу крохотных осколков. В ушах до сих пор звучат её крики, хотя прошло уже несколько дней. Сердце до сих пор сжимается от страха за её жизнь, в памяти – мольбы: только бы с ней всё было хорошо.
А дети… Да Бог с ними, с детьми."
"Но сейчас он смотрит на живое, реальное свидетельство их любви, смотрит и не может наглядеться. Одновременно боится – коснуться, взять на руки. А вдруг что-то сделает не так? Только и может, что смотреть через чужое плечо и не дышать.
– У неё родинка точь-в-точь как у тебя, – шепчет Света.
Его пальцы чертят кривую линию по спине к ягодице, слегка надавливают, безошибочно находя место, где находится небольшая родинка, которую он так любит целовать.
– Эту я пока люблю больше.
Света поворачивается к нему, мягко улыбается, кончиком пальцев касаясь родинки под его губой.
– А я – эту. Интересно, сколько сердец разобьёт Алинкина.
– Я не разбил ни одного. – Никита вдавливает её в кровать, накрывая собой. Алина тут же хныкает, тихо, сонно, давая понять, что внимание мамы нужно именно ей, а не какому-то непонятному папе.
Никита взмахнул рукой, когда она заметила его, и несколько секунд с замиранием сердца следил, как приближается слишком довольно улыбающаяся дочь.
– Тебя выпустили с работы? – она тряхнула головой, смахивая каштановую чёлку в сторону, и сверкнула болотно-серыми глазами.
– Никому не говори, – Никита склонился к ней, доверительно шепнув на ухо: – Я сбежал.
– Разве так можно? – тут же округлила глаза Алина.
– Если очень сильно захотеть. – Никита улыбнулся и растрепал уложенные волосы на макушке.
– Ну па-ап, – тут же недовольно протянула Алина, но не отошла.
Улыбнулась шире, послала торжествующий взгляд подругам, завистливо перешептывающимся в стороне.
– Как дела? – небрежно поинтересовался Никита, засовывая руки в карманы. Пальто хлопнуло по ногам, солнце отразилось в массивных часах.
– Порядок. – Алина прищурилась, глядя в небо, и вдруг стала слишком серьёзной. – Вы с мамой поругались?
– С чего ты взяла?
– Среди учебного года нас редко отправляют к бабушке с дедушкой.
