Но медленно плывущие по небу, подсвеченные розовым облака только раздражали своей безмятежностью. В Сергее сейчас даже крохотной капли этой безмятежности не находилось. Шумно выдохнув, он посмотрел вниз: весенний воскресный вечер выманил жителей из дома. Бегали дети, в кафе через дорогу хохотала компания и ворковала влюблённая парочка подростков. Разбирали лотки торговцы уличной едой, мимо которых как раз шёл одногруппник Димка с женой, добродушно ругаясь и отбирая друг у друга большую пачку чипсов. С другой стороны показалась Инна под руку с Русланом.
Широко улыбнувшись, она помахала рукой и потянула Руслана за руку. Можно было прямо сейчас спуститься к ним, завалиться в какой-нибудь бар и попытаться расслабиться, но времени на отдых нет, завтра в семь надо быть в офисе.
Сергей наблюдал за одногруппниками с глухой, завистливой тоской. Смотрел на их улыбки и не мог понять, почему у него не так? Ему тридцать три, не восемьдесят. Почему тогда чувствует себя глубоким стариком, чьи развлечения, чья жизнь уже в прошлом? Инна мотнула хвостом, звонко рассмеялась, вызывав новый приступ тоски, занывшей застарелой, давно затянувшейся раной, которая дёргает в особо сырую погоду.
Прагматизм в Сергее всегда говорил, что нет смысла жалеть о прошлом, но сознание порой жило отдельно, выстраивая предполагаемые цепочки, отметая свершившиеся факты. Если бы их отцы тогда остались в живых, а не погибли в той жуткой лавине, если бы они не были тогда так раздавлены, оглушены и одиноки. Если бы он не поддался на горячие уговоры Тамары, заметив, как Инна кокетничает с Русланом… Так много если бы, не сбывшихся, оставленных позади, о которых нельзя думать.
Сергей и не думал, знал – чувства к Инне были всегда. Не романтический бред, что-то настолько близкое и глубокое, что он принимал как данность. Она была частью его команды, частью его семьи, как и Димка. Вот только Димку он ни разу не целовал, ни разу не…"
"Окончательно разозлившись на себя, Сергей бросил последний взгляд на удалявшиеся пары и отправился домой.
Чтобы с размаху врезаться в стену напряжённого молчания, сдобренного щедрой порцией возмущённого сопения. Ужинали молча, не глядя друг на друга, только Даня рассказывал о скором экзамене на синий пояс и хвастался, что победит Алину. В спальне легли как можно дальше друг от друга, мириться первым никто не хотел. Сергей не собирался извиняться за то, в чём не виноват, Тамара не желала признавать, что всё же виновата.
