Я даже предоставлю вам свой городской особняк. Моя жена его заново отделала, и вам, наверное, очень понравится.
— Я не могу оставить Сильверли без присмотра, — твердо заявила Мириам.
— Уверяю вас, мадам, я охотно присмотрю за ним в ваше отсутствие. У меня достаточно ума, чтобы управлять поместьем, хотя вы, очевидно, в этом сомневаетесь.
Мириам брошенную перчатку не подняла. Ей ни к чему ссора в присутствии сэра Уолтера. Николас это понял и нашел ситуацию весьма забавной. Но тетя Элли хмуро посмотрела на него, а бедняга Тирвит смутился.
Регина, его милая Регина, сидела, не поднимая глаз от тарелки, и старательно избегала его взгляда. Николас вздохнул:
— Простите, матушка. Я вовсе не собираюсь избавляться от вас. И никто не заподозрит вас в недоверии к своему единственному сыну. — Он слегка улыбнулся, заметив, как Мириам напряженно выпрямилась. Нет, в этом мире у него еще остались маленькие радости. — Конечно, я не против вашего праздника. Уверен, тетя Элли и моя жена помогут вам.
— У меня уже все готово, — быстро ответила Мириам.
— Тогда будем считать, что разговор окончен. Николас вернулся к остывшему обеду, а Реджи задумчиво покачала головой. Она вспомнила стычки с графиней и пришла к выводу, что та всегда провоцировала ее на это. Но сегодня Мириам явно не хотела ссориться с Николасом. Почему же он так отвратительно себя ведет?
После обеда Реджи сразу поднялась к себе. Но Томас спал, Мэг, вероятно, была на половине слуг вместе с Харрисом, и Реджи стало скучно.
Ложиться спать еще рано, а возвращаться в гостиную ей не хотелось. Очень неловко, когда супруг игнорирует ее при госте.
Войдя в гостиную, Николас заметил, что Регины нет, и подошел к Элеоноре:
— Где она?
— Она сказала, что устала и идет спать.
— Так рано? Может, она нездорова?
— Ники, дорогой мой, почему же ты не интересовался женой, когда она была здесь?
— Не надо, тетя Элли. Мне и так тошно.
— И все же ты продолжаешь упорствовать, — вздохнула Элеонора.
— Ты сам делаешь себя несчастным, Ники.
— Чепуха. Вы не можете судить, тетя Элли, потому что многого не знаете.
— Возможно, — снова вздохнула она. — Но мне больно смотреть, как ты обращаешься с бедной девочкой. Не припомню, чтобы ты сказал ей хоть слово со времени нашего приезда сюда.
— Не преувеличивайте, мы обменялись с ней даже несколькими фразами.
— Николас, какой же ты упрямый! — сердито прошептала Элеонора.
