Нет, он не заставлял ее проводить весь вечер с ним за карточной игрой или политическими спорами, все было гораздо хуже, поскольку он уделял больше внимания леди Эддингтон, чем ей. А когда он начинал изображать из себя пылкого влюбленного, Реджи становилось противно.
Она понимала, что Николас нарочно пытается выглядеть грубияном, и от этого ей было еще хуже. В противном случае она не раздумывая напустила бы на него Тони. Но он ведь не хам, не грубиян, просто он хочет заставить ее расторгнуть помолвку, так же как его в свое время заставили сделать ей предложение.
И самое ужасное в том, что она не может порвать с ним, как бы жестоко он с ней ни обращался. Она не в силах.
Николас передал слуге черную кружевную накидку Реджи, свой плащ, отороченный красным кантом, и шляпу. Белое платье с золотыми кистями и глубоким декольте несколько смущало Регину. И не только потому, что вырез оставлял грудь полуоткрытой. Белый цвет положено носить невинным девушкам.
Она убедила дядю Эдварда отпустить ее без сопровождающего, ведь со дня помолвки между нею и Николасом не было никаких вольностей.
Однако ей не довелось воспользоваться свободой. Хотя они сидели вдвоем в закрытой карете, Николас не только не сделал попытки сесть к ней поближе, а даже не проронил ни слова.
Она украдкой взглянула на него, когда они проходили по коридору в зал, где супружеская пара — знакомые Николаса — музицировала, развлекая гостей. Он был сегодня особенно хорош в своем темно-зеленом фраке, вышитом кремовом жилете, кружевной сорочке и свободно завязанном галстуке.
Вместо коротких панталон и чулок, которым отдавали предпочтение денди, Николас надел длинные, обтягивающие брюки. Глядя на его стройную фигуру, Реджи невольно почувствовала смущение.
Казалось, в его темно-каштановых кудрях запутались рыжеватые нити, поэтому иногда они отливали медью и золотом. Реджи знала, что волосы у него мягкие на ощупь, а губы — нежные, хотя сейчас они твердо сжаты. Ну почему он молчит?"
"Внезапно в ее глазах мелькнул лукавый огонек.
Она тихонько охнула и застыла на месте. Николас тоже остановился и повернулся к ней. Реджи наклонилась, якобы для того, чтобы завязать ленту туфли, и потеряла равновесие. Николас подхватил ее, но она, как бы не сумев удержаться, обняла его за плечи и грудью прижалась к его груди. У него перехватило дух, словно его ударили в живот, по телу пробежал огонь, глаза засветились, как раскаленные угли.
Прозрачные сапфиры глаз Реджи вспыхнули ответным пламенем.
