Синяки. Странное тревожное чувство нарастало во мне.
— Алис, давай поговорим, — взмолился я. — Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Ты стала какая-то другая… Чего ты боишься?
— Ничего, — она упрямо покачала головой, однако, помедлив, добавила. — Давай просто полежим в тишине в обнимку. Ты не против?
Я сгреб ее в охапку, и она положила голову мне на грудь. Мы лежали так минут десять, и я наконец решил сказать ей свою хорошую новость. Может, это поможет ей расслабиться? Услышав про мою победу в олимпиаде, Алиса и правда встрепенулась и даже взвизгнула от радости.
— Господи, Яр! Неужели это правда? — она восторженно хлопала ресницами. — Я так счастлива за тебя. Ты гений! Просто гений! Ты знаешь об этом? — она вновь опустилась в мои объятья и еще теснее прижалась ко мне.
Мне была приятна ее реакция. Алиса повторяла, что я заслужил это. Воображала, как я буду жить в Москве, как познакомлюсь с новыми интересными людьми, как буду счастлив.
— Почему ты говоришь только про меня? Ты же тоже собиралась поступать в Москву.
Мы будем делать это вместе, — я поцеловал ее в макушку.
Алиса резко замолчала, и я почувствовал, что моя футболка под ее лицом немного увлажнилась. Она плакала.
Глава 20
Алиса
Когда Яр неожиданно пришел ко мне домой, я решила, что буду молчать о случившемся. Что ничего не расскажу. Я боялась причинить ему боль. Боялась увидеть разочарование в изумрудных глазах. Боялась, что после этого между нами что-то изменится.
Но Яр видел меня насквозь.
Понимал, что со мной что-то случилось. Знал, что я вру, когда говорю про боль в животе и отравление. Не поверил ни на секунду.
И чем дольше я находилась с ним рядом, тем явственнее понимала, что не смогу. Просто не смогу утаить от него правды. Он все равно узнает. Рано или поздно, но узнает. За последнее время Калашников стал мне таким родным, что скрывать от него свою боль было невозможно.
— Алиса, девочка моя, я не могу смотреть, как ты плачешь, и не знать причины твоих слез.
Это мучает меня. Прошу, доверься мне, — сказал он, поднося к лицу мою руку и целуя ее.
В его голосе было столько любви и преданности, что я сдалась и открыла ему свою страшную тайну. Рассказала, как есть. Но без подробностей, язык не повернулся. Повезло, что не нужно было смотреть ему в глаза, иначе признание далось бы в разы сложнее.
Когда он уловил суть, то вскочил на кровати и с выражением ужаса на лице уставился на меня.
