Рассказывали забавные истории и много улыбались. Папа переоделся и уехал по делам, а мы с мамой и девочками отправились на кухню пить чай.
— Ну что, дорогая, рассказывай, как жила без нас? Какие новости? С Артемом не помирилась? — подмигнула мама, ставя передо мной чашку.
Вот он, момент, когда нужно рассказать об отношения с Ярославом. Я больше не могла и не хотела скрывать их от родных. Между мной и Калашниковым все серьезно, поэтому рано или поздно мама узнает о нас. Пускай лучше от меня.
— Нет, с Артемом я не помирилась. И не помирюсь, — я сделала глубокий вдох и продолжила. — Мам, помнишь Ярослава Калашникова, парня, который перешел к нам в класс в начале этого года?
— Да, мальчик из детского дома, — отозвалась она, на ходу отпивая горячий чай.
— Так вот. Я люблю его. И мы с ним теперь вместе, — выпалила я.
Неожиданно кружка выскользнула из маминых рук и разбилась о кухонную плитку, разлетевшись на десятки осколков. Содержимое разлилось по полу.
Мама стояла посреди чайной лужи, но, казалось, не замечала этого. Она, не мигая, смотрела на меня, и в ее глазах читался ужас.
Венера позвала Лейлу, и через несколько мгновений домработница появилась на кухне с тряпкой и ведром в руках. Не обращая внимания на разбитую посуду, мама приблизилась и медленно опустилась на соседний со мной стул.
— Алиса, что ты сказала? Ты и этот мальчик вместе? — она смотрела на меня с таким укором, будто это я учинила геноцид еврейского народа.
— Да, мам. У нас все серьезно, — подтвердила я ее худшие опасения."
"Она театрально схватилась за сердце и растерянно оглянулась на моих сестер. Белла сидела с плотно поджатыми губами и всем своим видом выражала неодобрение. Венера взволнованно смотрела то на меня, то на маму.
— Алиса, ты в своем уме?! — мама повысила голос. — Он же беспризорник, хулиган!
— Нет, мама, он не такой! Он необыкновенный! И мне с ним так хорошо…
— Алиса, у него нет будущего, — перебила меня Белла.
— Что значит, нет будущего?! Откуда тебе знать? — я восприняла в штыки ее реплику.
— Кроме своей любви, ему нечего тебе предложить, — сохраняя спокойствие, ответила она.
— А мне больше ничего и не надо! Все остальное наживное. Мы всего добьемся вместе, со временем, — я говорила горячо и с придыханием.
— Дочка, одной любовью сыт не будешь! Я жила в бедности! Я знаю, что это такое! — воскликнула мама.
