— Послушай… — я никогда не задавала этого вопроса. — Зачем он хотел убрать нас всех? Ему же нужна была твоя подпись… Может, это не он? Нелогично…
— Это он. Я ехал в Москву подписывать бумаги по «АгрегатМашу». Важно было успеть до того, как их объявят банкротами. Грязнов был в бешенстве, когда «Гамма» их поглотила. Он-то знал о реальном положении дел… И не мог потерять такой денежный поток. Крис, он легко отделался…
Алекс напрягся. Передо мной опять был тот самый мужчина, на которого я работала целую вечность назад.
Холодный, угрюмый, отрешенный… И от этого стало не по себе. Мой палец скользнул к его губам.
— Т-ш-ш… Не дай Грязнову испортить твой сюрприз, — я улыбнулась, крепче обнимая Алекса. — Пожалуйста.
Секунда — и передо мной опять появился мой любимый мужчина. И только глаза выдавали бушевавший внутри ураган.
— Мы пришли. — Алекс опустил меня на ноги и щелкнул брелоком, раздался грохот и огромные кованые ворота пришли в движение, открывая перед нами каменный дом, возвышавшийся посреди заснеженных деревьев, будто лесной дворец.
Скромный, небольшой, с маленькими коваными балкончиками, утопающий в мерцании теплого света новогодних гирлянд. Ноги ступили на заботливо расчищенную брусчатую дорожку, ведущую на веранду мечты.
— Нравится? — Алекс потянул меня вперед.
— Очень красиво, — я разглядывала мерцающие огоньки, опутавшие перила и входную дверь с еловым венком. — Чей это дом?
Его теплая рука мягко подхватила мою, помогая подняться по обледенелым ступеням. Теперь мы стояли прямо в центре самого настоящего светопреставления.
Огоньки мелькали, переливались в темноте, отражаясь от белоснежного искрящегося снега, погружая в атмосферу нереальности происходящего. Будто сон наяву.
— Наш, — его ответ заставил сердце дрогнуть, — если ты захочешь, конечно.
— Хочу! Очень хочу! — я крутанулась на месте, все еще не веря в происходящее.
Мы из ежедневной рутины, ежедневной серости и обыденности оказались в центре самой настоящей сказки. Дыхание замирало от восторга.
— Представь, как мы будем летними вечерами пить чай на этой веранде, — голос Алекса, доносившийся из-за спины, дрогнул, — а по той лужайке будет бегать босоногий маленький Ваня, наш сын.
Я резко развернулась. Сердце пропускало удар за ударом. Губы задрожали…
Любимый опустился на одно колено, а в его руках появилась небольшая изящная деревянная коробочка. Он был серьезен как никогда.
— Кристина Сергеевна…
Прищуренные внимательные глаза Алекса горели не хуже бриллианта в кольце.
