Неожиданно небольшое помещение смотровой палаты заполнилось врачами, медсестрами, выражения лиц которых не предвещало ничего хорошего. Появились капельницы, пищащие датчики, опутавшие живот…
Из обрывков фраз удалось понять только то, что роды стремительные, а организм Крис не готов. Началось кровотечение. Пульс плода падал. Если бы мы приехали чуть раньше…
На меня внезапно навалилась дикая ярость. Почему они ничего не делают?! Почему тратят драгоценное время?!
Не обращая внимания на мои резкие высказывания, меня тут же выставили в просторный холл, а Крис прямо на кровати-каталке вывезли в противоположную сторону.
По обрывкам фраз удалось понять, что в операционную.
Как загнанный волк, я метался по пространству просторного светлого помещения, украшенного фотографиями розовощеких малышей. Еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько бессильным. Я мог потерять ее, мог потерять ребенка и никак, никак не мог на это повлиять. Жгучее, отвратительное чувство беспомощности опутывало меня своими липкими лапами.
Голова разрывалась от шума, стоящего в ушах.
Все оказалось напрасно. И бесконечные переговоры, и перелеты, и банковские огромные счета. Кому это было нужно? Точно не Крис. Я мог бы быть рядом. Мог бы доставить ее в больницу раньше…
Чем я, в сущности, лучше своего отца? Человека, которого мы с матерью практически не видели. Родителя, все воспитание которого состояло из бесконечных нотаций и побоев, напоминавших о себе шрамами даже сейчас. Он давил на меня, заставляя попросту превращаться в себе подобного.
Черствого. Бессердечного.
Кем я и был до появления ее в моей жизни…
— Александр Евгеньевич! — женский голос ворвался в моей сознание. — У вас родился сын. 54 сантиметра, вес 3850. Здоров и переведен в детское отделение.
— А жена? Что с ней? — напряжение внутри нарастало.
— В реанимации. Потеряла много крови, но это некритично…
Некритично… Из легких вырвался облегченный выдох. С этого момента все изменится. Я. Она. Сын. Настоящая семья. У меня больше не было права на ошибку.
— А вот и Кристина! — Катя, раскладывающая салфетки по столу, радостно закричала, бросаясь ко входу в столовую.
Смахивая последние крупицы воспоминаний, я двинулся следом, вглядываясь в бледное, усталое, но такое счастливое лицо жены.
— Тихо! — Людмила Степановна, вошедшая следом, шикнула в ее сторону. — Ваня только уснул!
— А что, малыша не будет? Мы же его ждали так, тетя Кристина, — возмутился Костик, уплетая с довольным видом мандарин.
