Я ожидала увидеть перед собой раздавленную и сломленную болезнью женщину, была готова оказать ей поддержку, показать, что всегда есть что-то, ради чего стоит жить. Но происходящее явно не вписывалось в мои представления.
Как объяснить человеку, который хочет взять от жизни все здесь и сейчас, что с этим лучше повременить?
— Ты такая бледненькая! — в это время «свекровь» в танце уже пыталась перекричать заводные звуки «ча-ча-ча», доносившиеся из динамиков. — Токсикоз? Я с Сашей до пятого месяца мучилась, потом отступило, но тут уже и спина ныла, и изжога подкатывала! Ты, главное, кушай больше, тошнит-то от голода! У тебя какой срок?
Срок? Кажется, эти цифры принято называть в неделях.
По крайней мере так говорили девочки в офисе."
"— Девять недель, — ложь с каждым разом давалась все сложнее. — Я в порядке, правда. Саша меня поддерживает, следит за питанием.
— Как двигается-то, посмотри! — «свекровь» потянула меня в сторону, восхищенно наблюдая за извиванием своего ухажера.
— Саша изменился, стал мягче. Сейчас я узнаю своего сына, а не того робота, которого сделал из него мой бывший покойный муж своими изощренными методами. А уж когда ребеночек родится… дожить бы до этого дня.
— Почему вы не лечитесь? — этот вопрос вырвался сам собой. Вопреки моим обещаниям Александру думать над каждым словом.
— Лечить нечего! Болезнь вот тут, — женщина ткнула себя в лоб, — и нигде больше. Я сама ее создала. Все эти современные методы лечения наводят уныние и тоску.
У меня другой путь. И мне нужна твоя поддержка! Ты же под сердцем носишь моего внука в конце концов!
К горлу подкатил вязкий комок от ощущения собственной отвратительности. Стою тут. За деньги обманываю человека, который строит ложные надежды. А время стремительно утекает…
— Мам, когда ты поймешь, что это все бред. — Александр заговорил откуда-то из-за спины, перекрикивая музыку. От звука его голоса внутри все сжалось.
Я развернулась и попала прямо в «супружеские» объятия.
Сердце предательски пропустило удар.
— Саша, это не обсуждается! — «свекровь» упрямо тряхнула головой. — Не порть нам с Кристюшей вечер!
— Любимая, — «муж» сделал сильный акцент на этом слове, — принеси, пожалуйста, воды. Сейчас.
Встревать в семейные разборки я не собиралась, поэтому с готовностью двинулась к столикам.
— Саша! Она же беременная! — Людмила Алексеевна негодовала.
— Беременная — не больная.
