И жену ты себе завел фиктивную, потому что ни одна нормальная женщина не потерпит такого высокомерного и деспотичного тирана рядом.
В одно мгновение айпад оказался откинут на столик, а Александр уже стоял в паре сантиметров от меня. Тонкий аромат розмарина, смешанный с запахом крепкого алкоголя, мгновенно окутал разум. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять взбесившееся сердцебиение.
— Запомни, — его голос звучал глухо, а во взгляде появился уже знакомый огонек. — В таком тоне со мной ты разговариваешь в первый и последний раз.
Понятно?
Алекс навис надо мной как скала. Внутри все сжалось.
— Да, — я кивнула, пытаясь отвести взгляд.
Его пальцы обхватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Между нашими лицами осталось катастрофически мало воздуха. Я боялась не то что говорить, страшно было лишний раз дышать."
"— Ты привыкла видеть рядом с собой слабохарактерного безвольного человека, которого мужчиной язык не поворачивается назвать. Я — не он. Здесь я говорю, что, кому и когда нужно делать или говорить.
Ты назвала меня тираном? Нет. Просто я стараюсь вести себя как подобает мужчине, а не тряпке.
Александр наклонился ближе, его губы едва коснулись моей щеки. А затем он шумно втянул в себя воздух.
— Эти духи лучше. Но не идеальны. Смени их.
Мужчина резко отстранился и направился в сторону выхода из номера.
— Я заберу тебя завтра ровно в девять. Будь готова. Я ненавижу ждать.
* * *— Кристюш, что предпочитаешь? Чай? Кофе? — моя новоявленная «свекровь» открыла папку с меню кафе «У Фонтана».
— Хотя тебе сейчас лучше чай?
Я кивнула, находясь в не совсем вменяемом состоянии. И дело было совсем не в переезде к новой «родственнице». Переезд для меня пролетел как одно мгновение. Просто Александр появился, переместил меня и чемодан в новую трехкомнатную квартиру, а затем раз — и мы со «свекровью» уже сидим в открытом летнем кафе под лучами утреннего солнца и ожидаем Александра к завтраку.
Этой ночью мне было не до сна. После ухода Александра мне до утра так и не удалось привести себя в чувства.
Слишком много эмоций он, почти незнакомый мне человек, заставлял меня испытать за один вечер. От глубокой неприязни до симпатии. От жены до его подчиненной. Но раздавшийся следом звонок прервал мои метания.
Такой родной голос лишь сильнее пошатнул мое хрупкое внутреннее равновесие. Сердце болезненно сжималось от его тяжелого дыхания в трубку. Я физически ощущала свою необходимость ему.
