Любовь без башни

И я догадываюсь, что все время, пока вы шли к дому, вы не молчали. О чем вы разговаривали?

Белкин наморщил лоб, потом взглянул на Люсю и выдохнул:

— Когда?

— Что «когда»? — не поняла сыщица.

— Когда мы с ним разговаривали? — поинтересовался Белкин.

— Н-ну… я не знаю… — пожала плечами Люся. — Когда от нас домой шли. О чем вы тогда с ним говорили?

— Ну как это о чем?! О вас! Он говорил, что я дурак, потому что выбрал тебя, а не Василису, а я ему… короче, я над ним угорал, что он выбрал эту жердину! Ты-то вон какая маленькая, прямо как тойтерьер! Тебя, наверное, прокормить как раз плюнуть!

Люся крякнула.

— Вот уж… не советовала бы плеваться! — обиделась она и стала задавать вопросы еще строже. — А еще о чем вы там трепались? Прямо не мужики, а бабы какие-то! От женщин идут и сплетни собирают! Ну совсем рыцари пропали!.. Чего молчишь-то?! Я ж спрашиваю — о чем еще говорили?

Белкин ковырял пальцем дырочку у себя на штанах.

— Ну?!

— Ага, я скажу, а ты опять ругаться начнешь…

— Начну, чего уж… Но если ты молчать будешь, я вообще… я даже драться буду, я такая.

О чем?

— Ну… еще говорили, что у вас на пятом этаже такая хорошенькая девочка живет. Только Игнатий говорил, что она уж больно молоденькая, — потупился Белкин. — А я говорил, что ничего… живет же с такими кто-то…"

"— Это Ирка, что ли? Совсем одурели! Девчонка только-только школу закончила! Старые пни! — проворчала Люся. — Короче… Расскажи лучше, Игнатий ничего тебе не говорил — ему никто не угрожал? Или, может быть, у него какие-нибудь долги имелись? Ссорился с кем-нибудь? Ничего не говорил?

— Господи! Да с кем он может ссориться?! Ты что, его не помнишь?! Он же мякиш для беззубых! Ему хоть что говори, а он только головой качает и радуется! Ха! Ссориться!

Люся припомнила — и в самом деле, такой, как Игнатий, поссориться не мог.

Хотя… Как-то так получается, что именно таких безропотных и обижают чаще всего, тут даже никаких ссор не надо…

— А где он живет, ты не знаешь?

— Не-а… — покачал головой Белкин, и Люся уже окончательно расстроилась, но он добавил: — Я только дом знаю и подъезд.

Ой, я ж тебе не рассказывал! Значит, мы с ним идем от вас… не, ну он тогда хотел, конечно, со своей Василисой Ужасной остаться, но я ж, ты ж понимаешь, не позволил, нечего! Я уйду, а он еще к тебе клинья бить начнет! Так вот, я его за гребень и с собой! А он идет, значит, ноет, ноет, дескать, как ему с этой Василисой надо отношения строить, и как я ему мешаю, ну и…

— Вот идиот! — засопела Люся.