Ему, вообще-то, что? – Знаешь, ты вообще понимаешь, что этот интернат – не твоя собственность? А я перед тобой не отвечаю? А?
– Да ладно, – Стас прищурился. А я заводился всё сильнее. Нет, ну правда, ну он-то, вообще, кто – ко мне лезть?
– Ты, ёбаный псих! Король умственно отсталых! Мне вообще, вообще, вообще похуй, что ты там думаешь! Если ты вообще умеешь!
Меня понесло. Я злился из-за этой ситуации с мулатиком, меня достало унылое существование последних дней и Стас с его непрошибаемой самоуверенностью достал… Ух, как достал!
– Как же ты меня достал, придурок, – мы стояли друг напротив друга.
Я уже ничего не видел. И про Лену-Лёню забыл, и про всё. – Ты, вообще, в курсе, что ты никто и звать тебя никак? –
Откуда-то сбоку раздался всхлип. Мулатик, по-прежнему держа себя за кисть, смотрел на нас с ужасом, тёмные глаза стали ещё больше.
– А ну, вали отсюда, прошмандовка, – голос у Стаса стал ещё ниже и словно придушенным, – и чтоб я тебя вообще больше нигде не видел!
Мальчик ещё раз всхлипнул, подхватил свою футболочку и попытался боком протиснуться мимо нас.
Представляю, какими мы ему казались – два здоровенных озлобленных пацана, один дал шоколадку, другой отнял. «Я верну ему шоколадку», – мелькнуло в голове. И пропало, потому что Стас ногой выпихнул его из комнаты и закрыл дверь.
– Ебанутый, да?! – снова заорал я.
– А чё ты за него заступаешься, он тебе нравится? Может, ты не Люську, а его отсюда заберёшь?
– Слушай, вообще, не твоё дело, с кем я общаюсь и что я делаю!
– Нет уж, – Стас сделал шаг ко мне, – ты, ёптыть, со мной тусуешься!
– Я? С тобой? Да ты попутал, Комнин! Нахуй ты мне сдался, урод злобный, – я себя уже не сдерживал, – я тебе бабок дал? Дал! Всё, базара больше нету! Я тут сам выбираю, с кем я и как!
– Денег? Ах, ты мне денег дал? Ты, блядь, за кого меня держишь – за вот такую? – он кивнул на дверь.
– А чем ты лучше? – я уже не думал. Привычка хамить въелась в меня за последнее время плотно, а вот привычку держать ответ я не приобрёл.
– Тем, что сильней его?
– Да, – коротко, без эмоций. – А может, ты теперь с ним будешь?
– Стас, отъебись нахуй!
– Нет, это ты отъебись от меня, – взгляд стал просто невыносимым, я уже не мог смотреть в его перекошенное лицо и, вместо этого, смотрел на сжатые в кулаки руки. Рукава синей рубашки были подвёрнуты и я видел напрягающиеся мышцы и выпирающие вены.
