– А Стас?
– А Стас Леночку ненавидит. Не знаю, почему. Говорит, что это самый жалкий отброс, которого он когда-либо видел. Вовчику как-то сдуру захотелось, – Игорь дёрнулся, – так Стас ему лицо разбил хуже, чем тебе.
– Да я уворачивался просто. Я дерусь не очень, а вот уворачиваюсь запросто.
– Ты, главное, не говори никому из старших, из-за чего вы подрались.
– Да и так узнают.
– Ну, то узнают, а говорить нельзя.
О, ещё какое-то странное правило.
Я, в изнеможении, присел на кровать напротив Игоря и с тоской посмотрел на него.
Красивый он, всё-таки. Вот почему я сейчас тут сижу с разбитым лицом, вместо того, чтобы сидеть с Игорем и Спиритом в кафе? Жизнь несправедлива.
– Я Стасу кучу всего наговорил, когда он припёрся, – вспомнил я, – хана мне теперь.
– Да это ладно. На всякое там Стас не обижается. Что ты там ему сказал?
– Ээээ… – я напряг память, – что он злобный урод и что мне плевать, что он думает… Что-то такое. Он мне сказал, что ему от меня ничего не нужно, потом… Короче, посрались мы.
Я разломил шоколадку, протянул половинку Игорю.
Господи, молочный шоколад, какой ты вкусный! Женщины едят его, когда у них депрессия. Мужчины пьют водку. Я, как истинный неформал, не признаю гендерных рамок. Достаю большой флакон из-под одеколона. Долго ходил по магазинам, искал самый большой пузырь. Вот как раз для таких экстренных случаев.
– Будешь? – я улыбаюсь и протягиваю флакон Игорю.
Коньяк пахнет дешёвым одеколоном и привкус приобрёл специфический, но мне всё равно. Вливаю его в крышечку, выпиваю, обжигая язык и горло.
И ещё. И ещё. Игорь с сомнением нюхает, отказывается.
– А насчёт Стаса ты не парься, – в итоге говорит он мне, – из-за Леночки он, конечно, залупился, но отойдёт до завтра. А про то, что ты ему сказал... Знаешь, он не обижается, ему всё пофиг потому что. Ему хоть что скажи. Ты просто посиди сегодня в комнате, никуда не выходи, а завтра всё будет нормально.
Он ушёл, а я выпил ещё. Да, станешь тут алкоголиком к двадцати пяти, если в пятнадцать начинать, но я сейчас бы напился в дымину и плевать на то, что завтра на уроки.
Впрочем, в итоге желание лезть под кровать и плакать я поборол. «Cause boys don’t cry. Boys don’t cry, yes?» – спросил я фотку Роберта Смита. Роберт Смит промолчал, к счастью. У меня разрядился смартфон. Короче, всё достало. Ничего, завтра будет лучше.
Но я ошибся и Игорь ошибся, и завтра стало только хуже.
Купола накалываются либо по числу лет, которые индивид отсидел, либо, реже – по количеству ходок.
