Я бросил вилку, она соскользнула с тарелки, грохнулась на пол – придёт женщина – и пошёл в прихожую. Спирит последовал за мной и молча улыбался, глядя, как я одеваюсь. Он наклонил голову к плечу и длинные волосы падали ему на грудь.
– Жизнь или шпильки, Макс? Я бы мог её спасти, а была бы она мне благодарна? С протезом, после химиотерапии – вся её привычная жизнь, которую она слепила из глянцевых страниц, пошла бы прахом. Всё то, чем она жила, оказалось бы за бортом. Нужно было бы начать жизнь сначала, поменять приоритеты, а это и здоровому человеку сложно, правда, Макс?
– Ты псих! – я ушёл из квартиры, думая, где бы и чем догнаться.
***
– Макс, ты какого опять… – отец оказался дома, а мой нетрезвый вид можно было разглядеть и без увеличительного стекла. – Ты… Ты…
– Нас отпустили, – я вдруг понял, что без шапки. Я её у Спирита оставил? – У нас девочка в классе жизнь самоубийством покончила.
– Ох, господи боже, – отец сжал виски руками. – Как же так… Опять одна из этих подружек Сенкина?
– Он Фрисман теперь, забыл? И нет, – я разделся, бросил сумку, выключил плеер.
– Это Анникова. Помнишь её? Ты ей ещё добро дал на моё спаивание? У неё нашли рак, нужно было ногу ампутировать. Вот такие дела!
– Ох, боже, как нехорошо… – вид у отца был потрясённым, – неужели же нельзя было вылечить?
– Можно, – я прошёл на кухню, алкогольная дымка слегка развеивалась, хотелось либо есть, либо продолжать, – только вот жить бы ей пришлось без ноги!
– Вот дура-то! – отец прошёл за мной и сел за стол.
Я принялся рыться в холодильнике. Печенка в сливочном соусе… Фу. Какой-то унылый салат с зелёным перцем… Нет, такое я не ем. Это что ещё за вообще? Мёдом пахнет, десерт, что ли, какой-то?
– Не ешь, это Светина маска для волос! – предупредил меня отец. – Ну надо же, а такой умной девочкой казалась, совсем взрослой уже была… И так глупо… Ну и что, что без ноги, вон, после войны многие возвращались, кто без одной, кто без двух, и вообще! И такую страну построили! А вы… Что за поколение? – он закрыл лицо руками.
– Ой, не начинай по десятому кругу «наши отцы были героями, мы все такие чудо-пионеры, а вы злобные инопланетные захватчики, а не наши дети!». Я это тысячу раз слышал, – я принялся интенсивнее потрошить холодильник, кое-как отрезая от всего подряд ломтики. Ветчина, сыр, рыба – неважно. – А девяностые нам американцы устроили, да-да. А вы нормальными были, все до единого. И сейчас тоже.
