Он продолжал смотреть на меня мутным черепашьим взглядом. Неожиданно солнце вынырнуло из-за туч, совершенно не по-зимнему ударив мне в глаза, свет настольной лампы съёжился и убрался под плафон, золотом загорелись фиговины на малахитовой подставке под перьевую ручку.
– Это только в детективах кто-то там ищет ворсинки и отпечатки да готов копать до конца. А в жизни первым делом знаешь, о чём менты думают, а?"
"Я молчал. Кто бы что ни говорил, а дураком я не был. Никогда.
– Как бы от таких дел отъебаться. Я сам слышал, как они трепались между собой, что, нахуй, мол, тут с детишками говорить, они такого насочиняют, что потом три года отписываться будешь.
Записка есть, тело без видимых повреждений есть, повесился живьём – всё ясно. Вот так.
Я продолжал молчать.
– За день до этого Гришка мне знаешь, что сказал? Что нашёл на тебя, урода, управу. Так, мол, прижмёт тебя и твою компашку, что вы будете пищать и бегать, как цуцики цирковые. Ну, чего молчишь?
– А чё я, а я ничё, – использовал я стандартную в таких случаях отмазку, то, что называется «включил дурака».
– Чё я-то сразу? Мало ли, чё ему там в голову пришло.
– Иди, Комнин, иди, – взгляд у директора перестал быть черепашьим, теперь его очевидно перекосило от злости, – иди… к чёрту!
Я пожал плечами, повернулся и пошёл. Закрывая дверь в кабинет, я услышал, как звякает стекло о стекло.
Директорские намёки были так ясны, что сквозь них можно было предметы разглядывать. Только ничего он не мог доказать. А тут ещё какая-то записка – интересно, где она была? Вот уж точно – повезло!
Я попытался вспомнить какое-нибудь остроумное высказывание об удаче, но в голове вертелось только «кому везёт, у того и петух снесёт» из домашнего задания, что звучало как-то совсем неважно, и «не везёт в любви, так повезёт в картах», что мне и вовсе не понравилось.
В итоге я снова отправился искать Игоря – на этот раз в библиотеку.
Библиотека у нас маленькая – стол библиотекарши, ящики, в которых читательские билеты хранятся, закуток с доисторическим компом, в котором даже дисковода нет, за ними перегородка, где стоят стеллажи с книгами и четыре парты «читального зала», где висит поеденный тараканами плакат:
«Где есть поветрие на чтенье,
В чести там грамота, перо,
Где грамота – там просвещенье,
Где просвещенье – там добро».
Меня в этом плакате всегда смущало слово «поветрие». Какое-то оно глубоко неправильное. Я бы его в жизни не стал употреблять и вообще, давно снял бы плакат, но библиатекаршу расстраивать не хотел.
