Я надеюсь, что отсутствие бурной реакции на прямые оскорбления никого не задело, но я в интернет выхожу раз в неделю, да и погода не располагает. Спасибо за внимание, приходите ещё, мусор съедайте или забирайте с собой.
Так же огромная просьба взглянуть сюда: https://vk.com/club85298491?w=wall-85298491_223%2Fall
«Джин-тоник» – дрянь поганая, но я слегка опьянел. Мысли как-то вышли из-под контроля, казалось, они там, в голове, сорвались с тормозов и понеслись куда-то.
Я думал, думал, думал о Максе, смотрел туда, где небо слегка светилось. Почему так – это мне уже здесь Сергей Александрович рассказал, хороший он был мужик. Уехал. Эх, жаль, я его тогда не расспросил о тех двух, про которых он рассказывал. Что с ними стало потом? Что мне теперь делать?
Сергей Александрович говорил, что свет большого города всегда отражается от облаков и пара, и поэтому в городе никогда не бывает темно. Интересно… Сергей Александрович уехал, что он сейчас делает? Одни уезжают, от других я уезжаю сам – как из дома в тринадцать лет.
Я зажмурился, пытаясь вспомнить дом, нашу крохотную квартирку – вроде две комнаты, а размерами, как одна. У Вовчика только в зале она вся, вместе с кухней, ванной и балконом, могла бы поместиться. Вспоминалось всё какими-то кусками – вот наша кухня, где я спал; тюль с «махрушками» (как говорила мать), оторванными через одну; шкафчики – серые, с полустёртыми цветами, не нарисованными, а какими-то липкими, как «переводка», внутри они тоже липкие и, когда открываешь, какой-нибудь таракан (ненавижу тварей!) шустро уползал; вечная жестяная банка из-под детского питания с содой и бутылка уксуса; батарея с дурацкими планками внутри, которую меня лет до двенадцати заставляли мыть старой зубной щёткой (как же я это ненавидел, но зато там можно было быстро беспалевно спрятать свиснутый из шкафлика погрызенный кубик «Магги»)… Большая комната – «зала» (у Вовчика ванная больше) с диваном, который не раскладывался, застеклённым шкафом, где стояла «праздничная» посуда – рюмки, вазочки, ещё какая-то хренотень, которую доставали три раза в год – два на праздники, один раз – вымыть, и среди всего этого стекла я всегда выделял одну вещь – небольшой хрустальный рог, типа для вина.
Сколько помню, им никто и никогда не пользовался.
